Диктант. 10-11 класс. Иван Шишкин.

Разморённый духотой еловой чащи, весь в паутине и в хвойных иглах, пробирался с ружьём к опушке приказ­чик Иван Шишкин. Его собака, со­вершенно обессилевшая, поджимая под себя мокрый хвост, плелась за хозяином и всячески старалась не нако­лоть себе носа. Утро было нехорошее: с деревьев, окутанных лёгким туманом, и с папоротника сыпались брызги, и лесная сырость издавала ост­рый запах гнили.

Впереди, за чащей, стояли берёзы, а сквозь их стволы видна была туманная даль. Кто-то за берёзами играл на пастушеской свирели. Игрок брал не более пяти-шести нот, лениво тянул их, не стараясь связать в мотив, но тем не менее в его писке слышалось что-то чересчур тоскливое.

Когда чаша поредела и ёлки уже смешались с моло­дой березой, Иван увидел стадо. Спутанные лошади, коровы и овцы бродили между кустов, потрескивая сучьями, и, отмахиваясь от налетевшей мошкары, обнюхивали лесную траву. На опушке, прислонившись к берёзке, стоял старик пастух, тощий, в рваной сермяге и без шапки. Он глядел в землю, о чём-то думал и играл на свирели.

Иван приветствовал его тонким, сиплым голоском, который совсем не шёл к его громадному росту.   «Не видал поблизости тетеревиных выводков?»— спросил Иван, искоса поглядывая на старика.

Всё у этого человека не соответствовало его росту, ширине и мясистому лицу: улыбка, и глазки, и картузик, едва державшийся на жирной, коротко стриженной голове.

Пастух ответил не сразу. По-видимому, своим словам придавал он немалое значение и, чтобы усугубить им цену, старался произносить их врастяжку, с некоторою торжественностью. Выражение лица его было старчески острое, степенное и, оттого что нос был перехвачен поперек седлообразной выемкой и ноздри глядели кверху, казалось хитрым и насмешливым.