Федор Достоевский БЕСЫ

Федор Достоевский    БЕСЫ»

Герой романа Ф.М. Достоевского «Бесы» Петр Верховенский написан с совершенно конкретной личности, его прототипом стал печально знаменитый революционер, террорист Сергей Геннадьевич Нечаев. Впрочем, выковывая свой железный характер, Сергей Геннадьевич подражал другому книжному герою – Рахметову из романа Чернышевского «Что делать?».

Так, закаляя характер, он спал на голых досках и питался черным хлебом с водой, чем снискал любовь впечатлительных барышень и благоговение со стороны бородатых мужей с высшим образованием, среди которых попадались деятели культуры и искусства. К примеру, он отлично знал историка Михаила Погодина, сначала работал на него, потом убедил последнего, что было бы неплохо дать своему подчиненному профессию, тот оплатил учебу, помог трудоустроиться, всегда с готовностью ссужал деньгами. А потом, когда Нечаев состоялся как революционер, начал ходить в его кружок, а там – «коготок застрял, всей птичке пропасть» – сделался его адептом и рабом.

Нечаев впервые вступил в студенческое движение в 1868-1869 гг., где сразу же проявил талант руководителя. Вместе с Петром Ткачевым Нечаев разрабатывал программу революционных мероприятий, в которой молодые революционеры оставляли за собой право на террор. Впрочем, на этом участке пути никто еще не выдвигал Сергея Геннадьевича в формальные лидеры, да и террор в первом чтении не прошел и до поры до времени был заменен на «подрывную деятельность».

Удрученный первой неудачей, Нечаев отправился за границу, где сошелся с Бакуниным и Огаревым, получил от них 10 000 франков на дело революции и присоединился к Интернациональному обществу. Так что, вернувшись на Родину в 1869 г. с новым положением и деньгами, Нечаев основал «Общество народной расправы», имевшее отделения в Петербурге, Москве и других городах, и сам возглавил центральный комитет, или ЦК.

По замыслу Сергея Геннадьевича, всем в Обществе руководил и заправлял именно ЦК, прочие революционеры принимались на правах исполнителей высшей воли.

«Революционер, – говорилось в принятом Нечаевым уставе с громким названием „Катехизис революционера“, – человек обреченный; у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает… только науку разрушения, для этого изучает… механику, химию, пожалуй, медицину… Он презирает общественное мнение, презирает и ненавидит… нынешнюю общественную нравственность».

ЦК присваивал себе право казнить за неповиновение приказу, отказаться же исполнять приказ рядовые революционеры не имели права. После того как студент Иван Иванов отказался выполнять приказ Нечаева, тот повелел казнить ослушника. Для исполнения приговора он выбрал историка Ивана Прыжова, Петра Успенского и Алексея Кузнецова, с которыми отправился сам. Местом казни выбрали грот Петровской академии, недалеко от Москвы.

Полиция быстро арестовала всех участников, спасся только Нечаев, который сразу же после казни Иванова уехал за границу, должно быть, позабыв пригласить с собой остальных участников преступления. Дело сразу же приобрело широкую огласку, судили не только за преднамеренное убийство, совершенное группой лиц, но и за революционную деятельность. К делу было привлечено 87 человек, непосредственные убийцы получили по несколько лет каторжных работ, кого-то взяли на заметку полиции, кого-то отчислили из учебного заведения, кто-то потерял место, но многих оправдали ввиду их непричастности к данному делу.

Известно, что Достоевский не просто симпатизировал Нечаеву, а считал того сверхчеловеком и чуть ли не боготворил последнего! «Я – старый нечаевец», – говорил Федор Михайлович на склоне лет.

Игнат Лебядкин. Весьма колоритный персонаж романа – поэт-графоман Игнат Лебядкин. Герой входит в обширную галерею «маленьких людей» Достоевского. Как известно, сам Достоевский время от времени писал стихи. К примеру, для сатирического рассказа «Крокодил» Федор Михайлович написал «социальные стихи»:

В долину слез гражданства

Ударила гроза.

У всех сирот казанских

Заискрилась слеза.

Понятно, что такие перлы заставляли его друзей смеяться до икоты, так что оставалось задуматься, нельзя ли сии произведения куда-либо пристроить. Зазорно все-таки маститому писателю публиковать такое под своим именем.

Постепенно все эти «шедевры» перекочевали к придуманному Достоевским поэту Игнату Лебядкину. Впрочем, если сам Достоевский писал такие стихи, при чем же здесь прототип? А вот при чем: Федор Михайлович некоторое время наблюдал поэта-графомана Петра Горского (25 марта (6 апреля) 1826, Москва – 9 (21) октября 1877, г. Нижний Ломов, Пензенская губерния), чьему перу принадлежат, к примеру, вот такие строки:

Огнем от спирта лики пышут,

И весь день что-то пишут, пишут

За три, пять, шесть и семь рублей…

К чему же эти все бумаги?

Не лучше ль их свалить в овраги?

Очерки и рассказы П.Н. Горского печатались в таких журналах, как «Современник», «Семейный круг», «Библиотека для чтения», а также издававшиеся братьями Достоевскими «Время» (1861-1863) и «Эпоха» (1864-1865).

В 1864 г. изданы его «Сатирические очерки и рассказы» в двух томах. При этом Горский уделял особое внимание теме маленького человека, его героями становились отставные солдаты, спившиеся чиновники.

По долгу редакторской службы Ф.М. Достоевский много читал Горского, кроме того, он приглядывался к этому нескладному человеку, который сделался со временем прототипом Мармеладова в «Преступлении и наказании» и Лебядкина в «Бесах». Впервые это предположение выдвинул А.С. Долинин.

Удивительно, что придуманный поэт Лебядкин, творчество которого сам Достоевский считал графоманским, в результате оказал заметное влияние на русскую поэзию.

По воспоминаниям Павла Антокольского и Вениамина Каверина, однажды начинающий поэт Николай Заболоцкий прочитал на одном из литературных сборищ стихи, в которых были строки: «Прямые лысые мужья Сидят, как выстрел из ружья», на что актриса Зоя Бажанова не без иронии заметила, что в них чувствуется прямое родство с капитаном Лебядкиным. Имелось в виду, что прочитанное не имеет ничего общего с литературой так же, как и творчество Лебядкина. На что Заболоцкий вдруг с готовностью признался, что «ценит Лебядкина выше многих современных поэтов».

В 1930-х гг. появляется лубочная пародия на Лебядкина Александра Архангельского:

Выходит капитан Лебядкин —

весьма классический поэт, —

читает девкам по тетрадке

стихов прелестнейший куплет.

У Игната Лебядкина есть стихотворение:

Жил на свете таракан,

Таракан от детства,

И потом попал в стакан

Полный мухоедства…

Место занял таракан,

Мухи возроптали.

Его продолжил Николай Олейников, правда, у последнего таракан сделался «жертвой медико-биологического исследования». Он же, используя манеру стихоизложения Лебядкина, написал:

Лев рычит во мраке ночи,

Кошка стонет на трубе,

Жук-буржуй и жук-рабочий

Гибнут в классовой борьбе.

Далее к животворному источнику поэзии Лебядкина прильнул Александр Тиняков:

Вы околели, собаки несчастные, —

Я же дышу и хожу.

Крышки над вами забиты тяжелые —

Я же на небо гляжу!

Персонаж «Бесов» Лебядкин выбрал себе жизненный лозунг: «Плюй на все и торжествуй», вслед за ним Тиняков «открыто объявил себя глашатаем всего самого низменного и темного, что только есть в природе человека» (Бенедикт Сарнов).

Позже творчеством Лебядкина увлекся Зощенко:

Девизом сердца своего,

Любовь прогрессом называл.

И только образ твоего

Изящного лица внимал.

Ничего удивительного, что в произведениях Зощенко такой стихотворный стиль быстро прижился, ведь Зощенко писал о мире мещан, то есть о мире пошляков и пошлости. Тем не менее строки Игната Лебядкина кажутся лично мне намного сильнее: «Краса красот сломала член И интересней вдвое стала» (не подумайте чего дурного, это девушка сломала ногу, а поэт ее таким образом утешает).

Или еще такое:

Любви пылающей граната

Лопнула в груди Игната.

И вновь заплакал горькой мукой

По Севастополю безрукий.

При этом Лебядкина вовсе не однорукий, слово понадобилось ему для рифмы.

Дмитрий Шостакович написал опус «Четыре стихотворения капитана Лебядкина» (1975). Цикл состоит из песен на стихотворения «Таракан», «Краса красот сломала член», «Плюй на все и торжествуй», «Светлая личность». Его исполнил Евгений Нестеренко. Премьера состоялась 10 мая 1975 г. Это был последний концерт в жизни Шостаковича; через три месяца он скончался.