Н. Н. Новиковъ,

Докторъ философйи Бернскаго университета.

КАТЕХИЗИСЪ

ИСТИННО-РУССКАГО ЧЕЛОВЈКА,

составленный согласно съ воззр%нћми Ломоносова,

Державина, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Аксаковы.хъ, Хомякова и другихъ лучшихъ истиннорусскихъ писателей.

ЛОСООЗ

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

1912.

t3l Н)

Незабвенной и блаюроДной паляти люДей, душу свою положившихб

за латерЈаљное и Духовное освобожДен№ русскаю нароДа.

«...Спой, что бы каждый и слышалъ и зналъ,

Что недалекљ ужъ разсвЪтъ,

И что, какъ вЪстникъ зари, прозвучалъ НВжный любовный прив±тъ!..

Пусть эта пФсня божественныхъ грезь,

Гимнъ нашимъ лучшимъ мечтамъ, Будетъ слышна и ослЪпшимъ отъ слезь Жертвамъ, и ихъ палачамъ!

П%сню другую тогда я спою...»

(Н. Н. Н., «ДВФ пЪсни»).

«С±йте разумное, доброе, в±чное,

С%йте! Спасибо вамъ скажетъ сердечное народы.»

Некрасова, «С%ятелямъ»).

КАТЕХИЗИС Ъ

ИСТИННО-РУССКАГО ЧЕЛОВЪКА.

I.—ycNHHo-pycekie и просто-руеск1е люди.

«Я не лейбъ-кучеръ, не асессоръ,

Я по кресту не дворянинъ,

Не академикъ, не профессоръ,

Я просто—русскм мВщанинъ». А. С. Пушкина

Вопроса—Кто можетъ именоваться русскимъ человЪкомъ?

Отвптб. BcT<iii человЪкъ, для котораго pycckiii языкъ есть роДной языкъ, и который считаетъ русскйђ народъ своимъ РОДНЫЛб народомъ, имћетъ право именоваться русскимъ челоВЪКОМЪ.

В.—Какихъ же людей мы называемъ «истинорусскими»?

8

людей, относительно которыхъ мы убВждены, что русскјй языкъ для нихъ истиннородной языкъ, а pycc-kiii народъ—истинно-родной народъ.

В.—Какой языкъ мы называемъ своимъ роднымъ языкомъ?

О.—Тотъ языкъ, на которомъ мы обыкноВеННО Дулаелб и который мы любимъ.

В.—Если мы любимъ свой родной языкъ, значить ли это, что мы считаемъ его самымъ лучшиМЪ изъ всЪхъ существующихъ ЯЗЫКОВЪ?

О.—Какъ человВкъ любить свою родную мать не потому, чтобы онъ считалъ ее лучшею изъ всВхъ матерей на свбтб, а потому, что она ею мать, что для нет она лучше всЪхъ чужихъ матерей, —такъ и родной нашь языкъ мы любимъ не потому, чтобы считали его ЛУЧШИМЪ изъ всЪхъ языковъ для кажДшо человљка на свђтћ, а потому, что для насб онъ лучше: выразительн%е, понятнЪе, «роднЪе». Намъ могутъ нравиться и языкп какими-нибудь своими особенными преимуществами: напримВръ, итальянскт—своимъ благозву-йемъ; англшскш-—простотой своей грамматики;  выработанностью и гибкостью, — но, если нашь родной языкъ—русскЬй, то онъ все-таки и всегда

9

останется для насъ самымъ «милымъ», самымъ «выразительнымъ» языкомъ, на которомъ мы лучше всего выражаемъ наши мысли и чувства. Знаменитый русскш писатель, Николай Васильевичъ Гоголь-ЯновсКй, — еще дЪдъ котораго считалъ себя принадлежащимъ кь «польской сл%дующихъ словахъ выразилъ свое 0THoujeHiq кь русскому, какъ кь родному для себя, языку:

«Какъ несм%тное множество церквей и монастырей, съ куполами, главами, крестами, разсыпано на святой благочестивой Руси, такъ несм%тное множество племенъ, поколВкйй, народовъ, пестрЪетъ и мечется по лицу земли. И всякт народъ, носящм въ себ% залогъ силъ, полный творящихъ способностей души, своей яркой особенности и другихъ даровъ Бога, своеобразно отличился каждый своимъ собственнымъ словомъ, которымъ, выражая какой ни есть предметъ, отражаетъ въ его выражент часть собственнаго своего характера. Сердцев%дЪHieMb и мудрымъ познакйемъ жизни отзовется слово британца; легкимъ щеголемъ блеснетъ и разлетится недолгов%чное слово  5н¶дрз2•» затЪйливо придумаетъ свое не

то

всякому доступное, умно-худощавое слово н%мецъ: но нф,тъ слова, которое было бы такъ замашисто, бойко, такъ вырвалось бы изъ-подъ самаго сердца, такъ бы кипВло и животрепетало, какъ мвтко-сказанное русское слово».

В. —Какой народъ мы считаемъ своимъ роднымъ народомъ?

О.—Тотъ народъ, которыЙ говорить на родномъ н'амъ языкЪ, — среди котораго сложилась наша духовная жизнь, радости и печали котораго мы лучше всего понимаемъ, страданья и счастье котораго мы больше всего раздЪляемъ, и который мы любимъ больше, чъмъ какой бы то ни было другой народъ на свЪт±.

јтюбви кь родному народу,

В.—Если мы любимъ свой родной народъ больше, чъмъ какой-бы то ни было другой на свћтЪ, значить ли это, что мы считаемъ его самымъ лучшимъ изъ вс%хъ существующихъ народовъ?

О.— На этотъ вопросъ можетъ быть дань лишь отв%тъ, подобный тому, который мы дали на вопросъ, считаемъ ли мы свой родной языкъ самымъ лучшимъ изъ существующихъ языковъ. Родной народъ нашь милће всЪхъ другихъ народовъ потому уже, что онь говорить на родномъ намъ язык±, и, слъдовательно, онъ намъ, а мы ему—понятнЪе, ближе, «роднЪе».

В.—Но развћ не всяку русскЈй по происхож-де}-йю и говоряијй по-русски человћкъ любить русскјй языкъ, какъ родной языкъ, а русск1й народъ, какъ родной народъ?

0.—0, нвтъ! далеко не всякМ! Во-первыхъ, есть и были люди, pycckie по происхожденйо и по языку, которые, однако, вовсе не любили и не любятъ ни русскаго языка, ни русскаго народа, а во-вторыхъ, были и есть люди, которые любили и любятъ pycckiii языкъ и pyccriii народъ, но не истинною любовью.

В.—Возможно ли это?

В.—Какая же любовь кь родному народу заслуживаетъ наименован7я истинной любви)

О.—Та любовь, которая нераздћльна отъ желанћ своему народу вс±хъ истинныхъ благъ, доступныхъ людямъ на земл€. В.--Какћ же это блага?

О.-—Истиннымъ благомъ для человђка мы называемъ все то, что его д±лаетъ болте человљчНЫЛб, т.-е. болЈе добрымъ, великодушнымъ, просвВщеннымъ, а также все то, что избавляетъ его отъ страдант, препятствующихъ pa3ev4Tik0 въ ,немъ человтчности, т.-е. любви кь ближнимъ, великодушћ, просвъщенности, — таковы, наприм±ръ, физическћ бользни, насиля надъ челов%ческой сов±стью, лишенВч свободы. Народъ же лишь состоитъ изъ отдъльныхъ личностей; помимо этихъ личностей, составляющихъ народъ, никакого народа ч%тъ, СлЪдовательно, все то, что является истиннымъ благомъ для кажДат изъ людей, составляющихъ народъ, будетъ истиннымъ благомъ и для всего народа.

В.—Каковы важнћйшћ изъ этихъ благъ?

«Ты—чудо изъ божьихъ худесъ, ты мысли свЪтильникъ и пламя, ты лучъ кь намъ на землю съ небесъ, ты намъ человбчества знамя. ты гонишь нев±жества ложь, ты вђчною жизнПо ново, ты кь св±ту, ты кь правд± ведешь, Свободное слово!

Лишь духу власть духа дана,

Въ животной же сил± нвтъ прока: для истины гибель она, Спасенье для лжи и порока.

Враждуетъ ли съ ложью—равно

Живить его жизнйо новой... Неправдћ опасно одно Свободное слово!

Ограды властямъ никогда

Не зижди на рабствћ народа!

рабство—-тамъ бунтъ и бФда, Защита отъ бунта—свобода.

О, слово, даръ Бога святой! Кто слово, царь божескм, свяжетъ,

Тоть путь челов±ку иной—

Путь рабства преступный укажетъ

На казни, на вредную рЪчь;

Въ теб%-жъ и цЪленье готово,

О, духа единственный мечъ,

Свободное слово!»

В.— Можетъ ли обладать свободой слова народъ, не вполн% свободный?

«Я памятникъ себЪ воздвигъ нерукотворный;

Кь нему не зарастетъ народная тропа; Вознесся выше онъ главою непокорной Александгјйскаго столпа.

НВтъ, весь я не умру! Душа въ завьтной лирђ Мой прахъ переживетъ и тл%нья убЪжитъ— И славенъ буду я, доколь въ подлунномъ Mipt Живь будетъ хоть одинъ пйатъ.

Слухъ обо мнћ пройдетъ по всей Руси великой, И назоветъ меня всякъ сущм въ ней языкъ:

И гордый внукъ славянъ, и финнъ, и нын% дикт

Тунгузъ, и другъ степей калмыкъ.

И долго буду тьмъ любезенъ я народу,

Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ,

Что Вб люй •  ВФКб возславила л свобоДу

И милость кь падшимъ призывалъ».

И Пушкинъ д±йствительнэ «прославилъ» свободу; онъ глубоко понималъ ея значен;е для народнагс счастћ. Въ своей юношеской одФ «Вольность» онъ совершенно правильно оц€ниваетъ политическћ условћ, въ которыхъ находилось современное ему культурное челов±чество:

Везд± неправедная власть

Въ сгущенной мглЪ предразсужден№,

Вездъ неволи грозный ген“й

И кь славь роковая страсть»,

Лишь тамъ, — продолжаетъ поэтъ, — не слышится «людей. стенанье»,

«Гдћ кръпко съ вольностью святой

Законовъ мощныхъ сочетанье,

Гдъ всЪмъ простертъ ихъ твердый щитъ, Гдћ, сжатый вбрными руками,

 Гражданъ надъ ровными главами

Ихъ мечъ безъ выбора скользить,  преступленье свысока

Разится праведнымъ размахомъ;  неподкупна ихъ рука

Ни кь злату алчностью, ни

«Погибь поэтъ невольникъ чести,

Та:иъ, оклеветанный молвой,

Съ свинцомъ въ груди и съ жаждой мести,

Поникнувъ гордой головой, Не вынесла душа поэта

Позора мелочныхъ обидь:

 Возсталъ онъ противь MHt,Hiwj св±та, Одинъ, какъ прежде,-—и убить!

Убить!.. кь чему теперь рыданья,

Похваль и слезь не нужный хорь, И жалкјй лепетъ оправданья— Судьбы свершился приговоръ! Не вы-ль сперва такъ долго гнали

Его свободный, чудный даръ И для потЪхи возбуждали

Чуть занимавшийся пожарь?..

Что-жъ? Веселитесь!.. Онь MyqeHiLY1 ПОСЛћДНИХЪ перенесть не могъ. Угасъ, какъ св%точъ, дивный генм,

Увялъ торжественный вънокъ!..»

«А вы, надменные потомки

Изв±стной подлостью прославленныхъ отцовъ, Пятою рабскою поправиле обломки Игрою счаствт обиженныхъ родовъ!

Вы, жадною толпой стоящћ у трона,

СвобоДу, ryi,q и С.шВИ палачи!

Таитесь вы подъ cf,Hik) закона,

Предъ вами судь и правда—все молчи!

Но есть и БожШ судъ, наперсники разврата,

Есть грозный Судћ—онъ ждетъ,

Онь недоступенъ звону злата,

И мысли, и дћла Онь знаетъ напередъ.

Тогда напрасно вы прибЪгнете кь злословью:

Оно вамъ не поможетъ вновь,

И вы не смоете всей вашей черной кровью Поэта праведную кровь!»

«Возсталъ Всевышнйђ Богъ — да судить Земныхъ боговъ во сонм± ихъ.

«ДОКОЛь, рекъ: «доколь вамъ «рдеть

Щадить неправедныхъ и злыхъ?

Вашъ долгъ есть: сохранить законы

На лица сильныхъ не взирать, Безъ ПОМОЩИ, безъ обороны

Сиротъ и вдовь не оставлять.

Вашъ долгъ—спасать отъ б%дъ невинныхъ,

Несчастливымъ подать покровъ, Отъ сильныхъ защищать безсильныхъ Исторгнуть б±дныхъ изъ оковъ».

Не внемлютъ! видятъ— и не знаютъ!

Покрыты мздою очеса:

Злодћйства землю Потрясаютъ,

Неправда зыблетъ небеса...»

III. — ДюбоВЬ кь родному народу и наука.

свободы и свободнаго слова, какихъ еще благъ долженъ желать своему родному народу любяцјй его челов±къ?

О,—Для того, чтобы дать исчерпываюшјй и вполнћ сознательный, продуманный отвътъ на этотъ ввопросъ, нужно многому учиться: нужно ознакомиться съ условћми жизни, развит;я и народовъ, съ обстоятельствами, способствующими увеличеыю народнаго богатства, съ причинами, влћющими на народное 3№aBie, на распростран«е въ народВ просвћщенћ, доброй нравственности, предпр№мчивости, энерг;и, художественныхъ склонностей, т.-е. ВСъХЪ тбхъ качествъ, которыя д±лаютъ жизнь народа содержательной, разнообразной и здоровой. Вотъ почему всегда и везд^еЬ люди, истинно любивш\е свой родной народъ, горячо отстаивали необхо-

«О вы, которыхъ ожидаетъ Отечество отъ н$дръ своихъ, И вид±ть таковыхъ желаетъ, Какихъ зоветъ отъ странъ чужихъ, О, ваши дни благословенны!

Дерзайте нынћ ободренны

Раченьемъ вашимъ показать.

Что можетъ собственныхъ Платоновъ И быстрыхъ разумомъ Невтоновъ РоссЈйская земля рождать».

И Ломоносовъ глубоко понимаетъ значекФ науки. Въ слЪдующей же строф% той же оды онъ говорить:

«Науки юношей питаютъ

Отраду старымъ подаютъ,

Въ счастливой жизни украшаютъ, Въ несчастной случай берегутъ:

И въ дальнихъ странствахъ не помћха, Науки пользуютъ вездъ,

Среди народовъ и въ пустынь,

Въ градскомъ шуму и наединћ,

Въ покоЪ сладкомъ и въ трудЪ»...

Своею жизнью Ломоносовъ доказалъ, что эти слова въ его устахъ были не пустыми словами. Неутомимо работалъ онъ на научномъ ПОПРИЩ±. Ел, научныхъ занятћхъ Ломоносовъ дЪйствительно находилъ себЪ и отраду и душевный отдыхъ. Когда его могущественный покровитель, вельможа И, И. Шуваловъ, • попробовадъ склонить Ломоносова кь тому, чтобы сјнъ окончательно ПОСВЯТИЛЪ себя «наукамъ словеснымъ» оставивъ занят\я «науками естественными», то Ломоносовъ отвћтилъ письмомъ въ высшей степени характернымъ для этого ген;альнаго ученаго и труженика:

«Что же до моихъ въ физик± и

FieHiii касается, чтобы и.хъ вовсе покинуть, то н¶зтъ въ томъ ни нужды, ниже возможности»— писалъ Ломоносовъ Шувалову въ январТ; 1 755 года. «Всякъ челоеФкъ требуетъ себ± отъ трудовь ycI10koeHie: для того оставивъ настоящее двло, ищетъ себ± съ гостьми, или съ домашними препровожденћ времени, картами, шашками и другими забавами, а иные и табачнымъ дымомъ; отъ чего я уже давно отказался, затъмъ, что не нашелъ въ нихъ ничего, кромЪ скуки. И такъ уповаю, что и на уток-оен;е мое отъ трудовъ, которые я на собраАе и сочинеме Росciiicw•oii Исторм и на украшекЈе Россшскаго слова полагаю, позволено будетъ въ день н•Ьсколько часовъ времени, чтобы ихъ, ВМ±СТ0 бильарду, У'потребить на физическк и химичес1Ф опыты, которые не токмо ОТМЪНОЮ матеји вмЪсто забавы, но и  вм%сто лекарства служить имћютъ; и сверхъ сего пользу и честь отечеству конечно принесть могутъ едва менье ли первой».

Такъ просилъ «позволенья» посвящать въ день «нћсколько часовъ» своимъ любимымъ занятћмъ №HiaJIbHbJii и почти НИК%МЪ изъ своихъ современниковъ не понятый русскјй естествоиспытатель. чтобы имъть «упокоенк» отъ тФхъ работъ, въ родЪ «собранћ и сочиненћ Pocciliсукой Имперт», которыя обезпечивали ему благоволе}-йе сильныхъ Mipa, вельможныхъ покровителей не столько науки, сколько лести, украшенной мишурой учености!

Для полноты нашего ведливо замћчаетъ этотъ поэтъ,—недостатачно c06bITiti обыденной жизни и созерцанћ, хотя бы и прекрасныхъ картинъ природы.

должаетъ онъ, свыше жизни и природы

«Есть благодатная струя:

Она съ природой насъ сближаетъ,

Она природу просвЪтляетъ,

Жрецовъ кь ней на служенье ШЛЮТЪ,

(Кь ней подойти не всћ дерзаютъ), Ей всюду храмы воздвигаютъ, Ее наукою зовутъ.

Въ душћ безгр±шной, безмятежной

Живого отрока она

Младыя силы ото сна;

Огнемъ въ немъ тихимъ возжигаетъ

Она кь прекрасному любовь И пылкихъ юношей питаетъ И въ свђжемъ старцћ согр±ваетъ давно смирившуюся кровь.

Въ уедине}-йи свободноМъ

Мудрецъ ей дышетъ и живетъ; На площади, въ шуму народномъ Витт силы придаетъ.  Она въ беэвћстномъ океанъ

Отважно движетъ корабли,

Хранить въ житейскомъ ураганђ

Насъ въ мелкихъ ужасахъ земли.

Она не знаетъ властелина, Надь ней не властна и судьба, Предъ нею нвтъ ХристИнина, Ни [удея, ни раба.

Предъ ней мы всћ рабы свободы, Bct слЪпо кь ней на грудь идутъ, О ней же движутся народы

Ей царства кр±пнутъ и цв±тутъ.

Ея всевидящаго ока,

ВсеосвЪщающей зари,

БЪжитъ исчадк порока,

Дыханьемъ огненнымъ въ народы

Она вдыхаетъ духъ свободы, Мирить и ссорить межъ собой, Волнуетъ ихъ и усмиряетъ, Законы зиждетъ, низвергаетъ

И всекарающей рукой

Сплошного зла громить твердыню;

Ж“ивитъ земное быт;е,

Внушает ъ кротость властелину, Даруетъ мудрость суТи.

Ее, какъ мудрую подругу,

Въ трудахъ державныхъ царь говеть,

Она художнику, какъ другу,

Опоры руку подает ъ, даетъ ему оплотъ сужденья И стройность ц%лаго творенья,

И твердость смЪлуЮ рЪзцу,

И здравость, трезвость вдохновенья Даруетъ страстному пЪвцу. И бережно съ ЛЮДСКого слова,

Какъ бы съ металла дорогого,

Снимаетъ дикости кору;

Какъ злато, плавить, очищаетъ, Круглить и холить,—закаляетъ Горнило истины въ жарУ.

Даетъ благой исхсдъ СОМН%НЬЯМЪ', Забавамъ, пылкимъ наслажденьямъ— Границы, Mtpy и законъ.

Все въ насъ она перерождаетъ,

Всему даетъ ДОСТОЙНЫ)Ј видь,

Въ насъ мысли кь цьли направляетъ, Въ насъ чувства вс¶з духотворитъ».

В.—Почему наука, научная мысль; научныя должны быть свободны?

о.—Потому что цвль всякой научной работы заключается въ отысканат истины. Но какое же можетъ быть истины, если кто-либо по-

вст люди, которыя пытаются ограничить сгободу научныхъ изслћдованЈЈ подъ предлогомъ, что эти изсльдованћ могутъ повредить ихъ отечеству или ихъ родному народу, сознательно лгутъ, или, въ лучшемъ случаћ, глубоко заблуждаются, такъ какъ искак-йе истины въ конечномъ результатћ можетъ дать лишь истину; истина же же вредна только тћмъ людямъ, для которыхъ ложь выгодна. По адресу подобныхъ, именно, людей еще Ломоносовъ пИСалъ въ своемъ «Письм% о польз% стекла», адресованномъ И. И. Шувалову:

Боясь паденћ неправой оной въры,

Вели ВСеГДаШНЮ брань съ наукой лицемћры,•

Дабы она, открывъ величество небесъ,

И разность дивную невћдомыхъ чудесь, Не показала всЪмъ, что непостижна сила

Единаго Творца весь MiPb сеи сотворила.

Что Марсъ, Нептунъ, Зевесъ, все сонмище 60говъ

Не стоять тучныхъ жертвъ, нижё подъ жертву дровъ,

Что агнцовъ и волковъ жрецы ъдягъ напрасно; Cie одно, cie казалось быть опасно».

дюбви              родному народу.

В.—Если человЪкъ считаетъ русскт языкъ своимъ роднымъ языкомъ, а pycckiii народъ своимъ роднымъ народомъ, то ИМЪеТЪ ли онъ право именоваться «истинно-русскимъ челоВЪКОМЪ»?

Подобное самоименовакйе было бы равносильно самохвальству. Быть истинно русскимъ  каждаго русскаго человћка, какъ быть храбрымъ—долгъ каждаго офицера и солдата. Но если бы какбе-нибудь офицеры вздумали выдЪлять себя изъ среды другихъ офицеровъ, именуя себя «истинно .храбрыми» офицерами, то, несомнћнно, они были бы подняты на смћхъ своими товарищами, какъ хвастуны и самохвалы. Скромный и честный офицеръ постарается подвигами СвОИМИ въ борьбЪ съ непрВзтелемъ добиться ТОГО, чтобы дру#е признали его истинно храбрымъ офицеромъ. Точно также pycckiii челов$к•ъ долженъ стараться доказать своими дЪлами поступками, что  челов•Ькъ». ВеличайUJiii изъ русскихъ поэтовъ, А. С, Пу^р шкинъ, пламенно любившп•ј РоссЈю и pycc-kiVi языкъ, писалъ о ce6f, самомъ, имЪя отъ роду 19 лЪтъ, т,-е. въ возраст В, когда человък•у свойственно преувеличивать свои силы и способности:

«Великимъ быть

Люблю PoccilI честь,

Я много обс.щаю,

Исполню ли—Богъ вьсть!»

Какъ ЕИДИМЪ, этотъ геейальный юноша желалъ совершить сознавалъ, что любить PocciH), но не позволилъ сел, на основант этого, именоваться «истинно-русскимъ»; онъ понималъ, что его желанћ его чувства— пока лишь «об#щанћ», выполнекЈе которыхъ зависитъ отъ воли БожФй. Точно также и всяkiii скромный и честный русскйЈ челов%къ должень стремиться кь толщ, чтобы дрј'йе признали его liCTlfHHO-PVCCkl!.Mb, признали, что онъ

искренно любить руссКй народъ и желаетъ ему дЪйствительнаго блага.

В.—Какая любовь кь родному народу можетъ быть названа искреннею любовью?

О, — Величайшйй Учитель любви сказалъ: «Н%тъ больше той любви, какъ если кто положить душу свою за друзей своихъ» ([оанна ХУ, 13). Если, слћдовательно, челов±къ настолько сильно любить народъ свой, что готовь душу свою положить за него, т.-е. за народное благо и счастье, за свободу и просв%щенье народа, то его любовь можетъ быть признана дЪйствительною, искреннею любовью.

О,—Во-первыхъ, можно отдать жизнь свою на поль брани за свободу и счастье своего народа. Но далеко не вс±мъ суждена такая счастливая доля. И далеко не всћ, погибающК въ бояхъ съ врагами народа, заслуживаютъ того, чтобы ихъ считали «положившими душу свою» за народъ, такъ какъ MH(Tie принимаютъ yvqacTie въ борьб± съ врагами родного народа ЛИШЬ противъ воли, по принужденйю или же исключительно въ надеждЪ получить выси.йе чины и друнаграды, т,-е. изъ-за тщеславћ. Лишь тотъ,

К ЛТЕХПЗИС%.

кто дћйствительно «влагалъ душу свою» въ борьбу съ врагами народа, кто дћйствительно боролся за народъ и только ради родного народа можетъ, погибн№увъ въ этой борьб%, считаться положившимъ душу свою за родной народъ свой. Во-вторыхъ, и челов%къ, которому судьба не судила съ оружьемъ въ рукахъ погибнуть за благо и свободу своего народа, можетъ всею своею жизнью, всею своею дћятельностью доказать, что онъ всегда быль готовь положить душу свою за народъ свой, такъ какъ всегда во ВСћХЪ своихъ поступкахъ и предпрћтћхъ служиль благу и свобод± родного народа. Впрочемъ, нужно помнить, что не только на ПОЛЁ брани люди погибаютъ за свободу и ради счастья другихъ людей. Мирные труженики нерћдко платятъ жизнью за исполнеейе обязанностей своихъ, необходимыхъ для благосостоянћ и безопасности ихъ согражданъ. Такъ, наприм%ръ, врачи, фельдшера и фельдшерицы, санитары, сестры и больничные служители во время эпидемйђ рискуютъ своею жизнью въ значительно большей степени, чЪмъ солдать на войнЪ. Служаије въ пожарныхъ командахъ обыкновенно подвергаются весьма серьезной опасности при тушекйи пожара. Значительное число рабочихъ на фабрикахъ, въ каменноугольныхъ копяхъ и рудникахъ, желвзнодорожныхъ машинистовъ и кочегаровъ, матросовъ на морскихъ судахъ ежегодно погибаютъ или получаютъ тяжкЈя увьчћ, исполняя свои обязанности столь необходимыя для блага и процв%таф родного народа.

В.—-Можетъ ли искренняя любовь кь родному народу соединяться съ критическимъ кь нему отношен;емъ, съ призна-йемъ его недостатковъ и даже съ публичнымъ порицаујемъ этихъ послЪднихъ?

О. Не только можетъ, но и должна! Если мать не замћчаетъ недостатковъ въ характеръ своихъ дьтей и не старается сод{йствовать ихъ исправленйо, то мы называемъ такую любовь слппою латеринскою любовью. Истинно любящая мать, напротивъ, относится болће внимательно кь недостаткамъ своихъ дЪтей, ч%мъ кь недостаткамъ чужихъ, такъ какъ первые причиняютъ ей неизм%римо большћ огорченћ, доставляютъ ей неизмђримо большћ страданћ. Точно также и всЗ истинно-руссјбе писатели всегда пламенно и безпощадно- высказывали свое Huo№BaHie по поводу темныхъ сторонъ русской жизни. Такъ, беззавЪтно любившЛй Poccik) А. С. Хомяковъ счелъ возможнымъ даже наканунЪ войны съ турками напомнить своему отечеству о т%хъ язвахъ, которыя уродуютъ и позорятъ жизнь русскаго народа- «Вставай страна моя родная! —восклицалъ въ этомъ знаменитомъ стихотворенЬ\ Хомяковъ—

За братьевъ! Богъ тебя зоветъ

Чрезъ волны гн%внаго Дуная— Туда, гдъ, землю огибая,

Шумятъ струи Эгейскихъ водъ.

Но помни: быть орудьемъ Бога

Земнымъ созданьямъ тяжело;

Своихъ рабовъ Онь судить строго, А на тебя, увы! какъ много

Грћховъ ужасны.хъ налегло!

Въ судахъ черна неправдой черной

И игомъ рабства клеймена;

Безбожной лести, лжи тлетворной, И лћни мертвой и позорной, И всякой мерзости полна!

О, недостойная избранья,

Ты избрана! Скорћй омой Себя водою покаянья, да громъ двойного наказанья

Не грянетъ надъ твоей главой!..»

Тоть же Хомяковъ въ назиданье людямъ, склоннымъ чисто ВН%ШНИМИ подвигами благочестя въ род€ построеф великолЪпныхъ храмовъ замаскировывать всћюијя кь небу неправды и несправедливости, позорящћ русскую землю и причиняющћ русскому народу ужасныя страданћ, написалъ сл±дующее безподобное стихоTBopeHie:

«Израиль! Ты мнЪ строишь храмы,

ТФ храмы золотомъ блестятъ, И въ нихъ курятся еимћмы,

И день и ночь огни горятъ.

Кь чему храмовъ вашихъ своды, Бездушный камень, прахъ земной? Я создалъ землю, создалъ воды И небо очертить рукой.

Хочу—и словомъ расширяю

Предвлъ безв%стныхъ вамъ чудесь

И безконечность созидаю

За безконечностью небесъ.

Кь чему огни? Не Я-ль свЪтила Зажегъ надъ вашей головой?

Не Я-ль, какъ искры изъ горнила, Бросаю ЗвТВДЫ въ мракъ ночной?

Кь чему куренья? Предо мною

Земля со всћхъ своихъ концовъ Кадить дыханьемъ подъ росою Благоухающихъ ЦВ±ТОВЪ.

Кь чему мнћ злато? Въ глубь земную,

Въ утробу в%ковбчныхъ скаль Я влилъ, какъ воду дождевую,

Огнемъ расплавленный металлъ.

Онь тамъ кипитъ и рвется, сжатый

Въ оковахъ тЪсной глубины,

А ваши серебро и злато—

Лишь всплескъ той пламенной волны!.., Есть даръ одинъ, есть даръ священный, Дарь нужный Богу твоему.

И воля кр±пкая въ трудЪ;

МнЪ нуженъ брать, любядђй брата,

           Нужна            правда на судФ!»

Другой столь же kT№dHH0-pycckiVi поэтъ, графъ Алексы Толстой, глубоко любившйй русскую старину, подвергъ, тћмъ не менЪе, жестокому осмЪякЈю темныя и позорныя стороны этой старины въ своей прелестной былинФ) «Змћй Тугаринъ». Приводимъ ее ц±ЛИКОМЪ.'

Надь св%тлымъ Дн±промъ, средь могучихъ бояръ,

Близь стольнаго Юева-града,

Пируетъ Владимфъ, съ нимъ молодь и старь, И слышенъ далеко звонъ кованыхъ чаръ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

2.

И молвить Владимфъ:—Что-жъ нћту пћвцовъ?

Безъ нихъ мнЪ и пиръ не отрада!

И вотъ, незнакомый изъ дальнихъ рядовъ ПЪвецъ выступаетъ на княжескш зовъ-— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

З.

Глаза словно щели, растянутый ротъ,

И выдались скулы углами впередъ,

А ахнуть отъ ужаса pycckiti народъ:

— Ай, рожа, ай, страшная рожа! 4.

И началь онъ п±ть на нев±домый ладь:

Владычество смЂлымъ награда:

Ты, княже, могучъ и казною богатъ,

И помнить ладьи твои дальнЈ\ Царьградъ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

5.

Но родъ твой не вЪчно судьбою хранимъ,

Настанетъ тяжелое время,

Обнимутъ твой Юевъ и пламя и дымъ, И внуки твои будутъ внукамъ моимъ Держать золоченое стремя!

6,

И вспыхнулъ Владимфъ при словФ, такомъ,

Въ очахъ загорблась досада,

Но вдругъ засм±ялся, и хохотъ кругомъ

Въ рядахъ прокатился, какъ пб-небу громъ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

7.

СмЪется Владимфъ и съ нимъ сыновья,

См%ются бояре, см%ются князья,

Удалый Поповичъ, и старый Илья,

И смћлый Никитичъ Добрыня.

8.

ПВвецъ продолжаетъ:—СмЪшна моя въсть И вашему уху обидна?

Кто могъ бы изъ васъ ocr«op6JMie снесть! БезцЪнное русскимъ сокровище честь, Ихъ клятва: Да будетъ мнЪ стыдно!

9.

На вЪч± народномъ вершится ИУЪ судъ,

Обиды смываетъ съ нихъ поле—

Но дни, погодите, иные придутъ,

И честь, государи, зам%нитъ вамъ кнутъ, А вЪче—каганская воля!

10.

— Стой, — молвить Илья: -— ТВОЙ голосъ хоть чисть, да пЪсня твоя непригожа!

Быль ворь Соловей, какъ и ты, голосистъ, да «я пятерней приглушилъ его свистъ— Съ тобой не случилось бы то же!

ПЪвецъ продолжаетъ:—И время придетъ:

Уступить нашь ханъ христјанамъ,

И снова Подымется pycc-kiii народъ,

И землю единыи изъ васъ соберетъ,

Нс самъ же надъ ней станетъ ханомъ,

12.

И въ теремЪ будетъ сид±ть онъ свсемъ,

Подобенъ кумиру средь храма,

И будетъ онъ спины вамъ бить батожьемъ, А вы ему стукать, да стукать челомъ— Ой, срама, ой, горькаго срама!

13.

— Стой,—молвитъ Поповичъ:—хоть дюжт твой ростъ,

Но слушай, поганая рожа:

Зашла разъ корова кь отцу на погостъ,

Махнулъ я ее черезъ крышу за хвостъ— Теб% не было бы того же!

14.

Но тотъ продолжаетъ, осклабивши пасть:

 Обычай вы НаШЪ переймете,

На честь вы поруху научитесь класть,

15.

И съ честной поссоритесь вы стариной,

И предкамъ великимъ на соромъ,

Не слушая голоса крови родной,

Вы скажете: станемъ кь Варягамъ спиной, Лицомъ повернемся кь Обдорамъ!

16.

— Стой! — молвить, поднявшись, Добрыня:— не смЪй

Пророчить такого намъ горя!

Тебя я узналъ изъ негодныхъ рћчей:

Ты старый Тугаринъ, поганый тотъ змћй, Приплывцйй отъ Чернаго моря!

17.

На КРЫЛЬЯХЪ бумажныхъ, ночною порой,

Ты часто вкругъ ККва-града

Леталь и шипЪлъ, но тебя не впервой

Попотчую я каленою стрВлой— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

И началь Добрыня натягивать лукъ,

И вотъ, на пот%ху народу,

Струны богатырской послышавши звукъ,

Во зм%я пћвецъ перекинулся вдругъ

И съ шипомъ бросается въ воду,

19.

— Тьфу, гадина! — молвилъ Владимиръ и носъ

Зажалъ отъ несноснаго смрада:—

Чего ужъ онъ въ скаредной пЂсн% не несъ, Но благо удралъ отъ Добрынюшки песъ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

20.

А змЪй, по ДнЪпру разстилаясь, плыветъ, И, смЪхомъ преслћдуя гада,

По немъ улюлюкаетъ руссКй народъ:

— Чай, ПЪСНИ теперь уже намъ не споетъ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

21.

СмЪется Владимфъ:—Вишь, выдумалъ намъ Какимъ угрожать онъ позоромъ!

Чтобъ мы отъ Тугарина приняли срамъ!

Чтобъ спины подставили мы батогамъ!

22.

Н±тъ, шутишь! Живетъ наша русская Русь, Татарской намъ Руси не надо!

Солгалъ онъ, солгалъ, перелетный онъ гусь, За честь нашей родины я не боюсь— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

23.

А еслибъ НаДЪ нами б±да и стряслась, Потомки бћду перемогутъ!

Бываетъ—промолвилъ свћтъ-солнышко князь:—

Неволя заставить пройти черезъ грязь,

Купаться въ ней—свиньи лишь могутъ!

24.

Подайте-жъ тинь чару большую мою,

Ту чару, добытую въ

Добытую съ ханомъ хозарскимъ въ бою,— За pycckiii обычай до дна ее пью, За древнее русское въче!

25.

За вольный, за честный cJ1aBTCkiii народъ, За колоколь пью Новаграда,

Пусть звонъ его въ сердцћ потомковъ живетъ— Ой, ладо, ой, лаДУШКО-ладо!

26.

Я пью за варяговъ, за д%довъ лихихъ,

Кбмъ русская сила подъята,

КЪмъ славенъ нашь Юевъ, -кЪмъ грекъ прьутихъ,

За синее море, которое ихъ

Шумя принесло отъ заката:

27.

И вылилъ Владимфъ, и разомъ кругомъ,

Какъ всплескъ лебединаго стада,

Какъ лћтомъ изъ тучи ударивцЈй громъ,

Народъ отвћчаетъ: За князя мы пьемъ-— Ой, ладо, ой, ладушкб-ладо!

23.

Да править по-русски онъ русскм народъ, А хана намъ даромъ не надо!

И если настанетъ година невзгодъ,

Мы в%римъ, что Русь ихъ побЪдно пробьетъ— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

Пируетъ Владимфъ со свФтлымъ лицомъ, Въ груди богатырской отрада;

Онь вЪритъ: побВДНО мы горе пройдемъ, И весело слышать ему надъ Дн±промъ: Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

30.

Пируетъ съ Владимфомъ сила бояръ, Пируютъ посадники града,

Пируетъ весь Кбевъ, и молодь и старь,

И СЛЫШеНЪ далеко звонъ кованыхъ чаръ—— Ой, ладо, ой, ладушко-ладо!

народной гордостИ и нацЉнадьной

ЧестИ,

В.— Не могутъ ли, однако, порицанћ тьхъ или иныхъ сторонъ народной жизни задЪвать чувство нацюнальной гордости и чести?

льстецы сказали,— Земля съ увћнчаннымъ челомъ, Земля несокрушимой стала Полмира вэявшая мечомъ!

Пред%ловъ нВтъ твоимъ владћньямъ,

И, прихотей твоихъ раба, Внимаетъ гордымъ ловелћньямъ ТебЪ покорная судьба.

Красны степей твоихъ уборы, И горы, въ небо упершись,

И, какъ моря, твои озеры»...

Не върь, не слушай, не гордись!

Пусть рькъ твоихъ глубоки волны,

           Какъ волны              морей,

И нЪдра горь алмазовъ полны,

И хлЪбомъ пышенъ тукъ степей;

Пусть далеко грозой кровавой Твои перуны пронеслись:

Всей этой силой, этой славой,

Всћмъ этимъ прахомъ не гордись!

Грозн%й тебя быль Римъ великјй,

Царь семихолмнаго хребта,

Желвзныхъ силь и воли дикой

Осуществленная мечта;

И нестерпимъ быль огнь булата Въ рукахъ алтайскихъ дикарей,

КАТЕХИЗИОЪ.

И вся зарылась въ груды злата Царица западныхъ морей.

             И что же Римъ? и           монголы?

И, скрывъ въ груди предсмертный стонъ,

Куетъ безсильныя крамолы,

Дрожа надъ бездной Альббнъ!

Безплоденъ всякПђ духъ гордыни,

НевЪрно, злато, сталь хрупка; Но кр%покъ ясный мфъ святыни, Сильна молящихся рука!

 И вотъ за то, что ты смиренна, Что въ чувств± д%тской простоты,

Въ молчаньи сердца сокровенна,

Глаголь Творца лрћла ты— Теб± онъ даль свое призванье, ТебЪ онъ св%тлый даль удЪлъ:

Хранить для Mipa достоянье Высокихъ жертвъ и чистыхъ дЪлъ;

Хранить племенъ святое братство,

Любви живительный сосудъ,

И взры пламенной богатство,

И правду, и безкровный судъ.

Если бы авторъ этого стихотворенћ дожилъ до НЕIШИХЪ дней, онъ, по всей вкроятности, измЪниль бы свой взглядъ на 110Ji0>keHie Англт

(«Альбона»), которая, какъ ему казалось, нахоДИТСЯ наканунЪ гибели: точно также и относительно «свьтлаго удЪла» даннаго ТворцОМъ его отечеству Хомяковъ, вЪроятно, высказался бы съ весьма существенными оговорками; но несомн%нно, что посл ^ев ужасны,хъ событш русскояпонской войны, послђ пораженйЈ при ЛяояњЬ и МукденЪ, сдачи Порть-Артура и разгрома при Цусим%, онъ съ еще большей назвалъ бы «прахомъ» всякое земное великйе, всякое земное могущество.

В. — Но существуетъ же нацћнальная честь, для защиты которой всто члены нацй1 должны быть готовы жертвовать своею жизнью?

О.—Да, существуетъ! Честь нацт или народа заключается, прежде всего, въ томъ, чтобы каждый гражданинъ могъ жить честно, т.-е. трудиться честнымъ трудомъ, не оскорбляя челов±ческаго достоинства и чести другихъ гражданъ и не присваивая себ± какимъ бы то ни было образомъ то, что принадлежитъ другимъ; чтобы каждая мать могла воспитыва^ггь своихъ дЪтей въ началахъ чести и справе;тливости•, чтобы ни одна д%вушка не была вынуждена продавать СВОЮ дьвичью честь, отдавать свое тьло на позорь и поругаАе для того только, чтобы получить кусокъ хлћба насущнаго. И самыми страшными врагами такъ понимаемой народной чести являются всякаго рода насилья и б%дность народныхъ массъ, безысходная нужда, заставляющая тысячи и сотни тысячь мужчинъ и женщинъ, стариковъ и старухъ, юношей и дЪвушекъ забывать о всякомь человћческомъ достоинствъ, о всякой чести. Вотъ почему поэты и писатели вс±хъ странъ и всћхъ народовъ, д%йствительно дороживдйе истинною нацфнальною честью, такъ страстно и съ такою глубокою скорбью описывали ужасы, создаваемые насилћми челов±ка надъ человъкомъ и бћдностью. Само собою разумћется, что то же Д±ЈИЛИ и наши истинно-русскје поэты. «Въ Mip± есть царь,—говоритъ, напримћръ, Н. А. Некрасовъ:—этотъ царь безпощаденъ, голодъ названье ему»... И ть строки, въ которыхъ этотъ великш поэтъ русскаго народнаго горя говорить о тяжкомь стон±, наполняющемъ русскую землю, давно уже стали народною п±сней:

Родная земля!

           Назови            такую обитель,

Я такого угла не видалъ,

Гдъ бы сьятель твой и хранитель, бы русскт мужикъ не стоналъ?

Стонетъ онъ по полямъ, по дорогамъ,

Стонетъ онъ по тюрьмамъ, по острогамъ, Въ рудникахъ, на желћзной цВпи;

Стонетъ онъ подъ овиномъ, подъ стогомъ, Подъ ТеЛ%ГОЙ, ночуя въ степи:

Стонетъ въ собственномъ б€дномъ дОМИШК%

СвЪту Божьяго солнца не раду,

Стонетъ въ каждомъ глухомъ городишкћ, У подъћзда судовъ и палатъ.

Выдь на Волгу: чей стонъ раздается Надь великою русской рвкоЙ?

Этотъ стонъ у насъ пьсней зовется,— То бурлаки идутъ бичевой!..

Волга! Волга! Весной многоводной

Ты не такъ заливаешь поля,  Какъ великою скорбью народной Переполнилась наша земля!».

И всъ истинно-русскк люди, вмЪстЪ съ Некрасовымъ понимали, что честь русскаго народа прежДе всею требуетъ прекращенћ этого «великаго стона», т.-е. устранен1я причинъ его вызывающихъ. Несравненныя, по глубин% чувства, строки посвятилъ Некрасовъ и долћ русской женщины - труженицы, женщины — кр%постной крестьянки:

«Три тяжк7я доли им%ла судьба,

И первая  рабомъ повбнчаться,

Вторая—быть матерью сына раба,

И третья—до гроба рабу покоряться, И эти грозныя доли легли На женщину русской земли.

ВЬк-а протекали—все кь счастью стремилось,

Все въ Mipt, по н ^тЕскольку разъ ИЗМъНИЛОСЬ,

Одну только Богъ измЪнить забывалъ

Суровую долю крестьянки...»

И въ друголуъ стихотворент, также давно уже ставшемъ народною п%сней:

«Въ полномъ разгар% страда деревенская...

Доля ты русская, долюшка женская!

Врядъ ли труднье сыскать.

Не мудрено, что ты вянешь до времени Все выносящаго русскаго племенн Многострадальная мать!

Зной нестерпимый; равнина безлъсная, Нивы, покосы, да ширь поднебесная— Солнце нещадно палить.

БЬдная баба изъ силь выбивается,

Столбъ насћкомыхъ надъ ней колыхается,

Жалить, щекочетъ, жужжитъ! Приподнимая косулю тяжелую,

Баба порвзала ноженьку голую—

Некогда кровь унимать!

Слышится крикъ у сос±дней полосыньки, Баба туда—растрепалися косыньки— Надо ребенка качать!

Что же ты стала надъ нимъ въ отуп№нй1? Пой ему п%сню о вбчномъ терпФ»нТ, Пой, терпъливая мать!..

Слезы ли, потъ ли у неи надъ рЪсницею, Право, сказать мудрено.

Въ жбанъ этстъ, заткнутый грязной тряпицею,

Кануть они все равно!

Вотъ она губы свои опаленныя Жадно подносить кь краямъ!..

Вкусны ли, милая, слезы соленыя

Съ кислымъ кваскомъ пополамъ?»

'Гћмъ клеветникамъ на pycckiii народъ, которые, чтобы оправдать свое собственное безучастье кь народной нуждф, кь народному горю, осмћливаются утверждать, что главною причиной б±дности РУССКИХЪ трудящихся людей является пьянство, Некрасовъ даетъ справедливую ОТПОвъдь•.

«...НЪтъ МЕРЫ хмелю русскому. А горе наше мћряли?

Работв мча есть?

Вино валить крестьянина, А горе не валить его?

Работа не валить?

Мужика бЪды не мЪряетъ, Со всякою справляется, Какая ни приди.

Мужикъ, трудясь, не думаетъ, Что силы подорветъ!

Такъ неужлй надъ чаркою Задуматься, что съ лишняго Въ канаву угодишь?

Какъ пьяные валяются,

Такъ погляди-поди,

Какъ изъ болота волокомъ Крестьяне с%но мокрое Скосивши волокутъ:

не пробраться лошади,

Гдб и безъ ноши пћшему

Опасно перейти,

Тамъ рать-орда крестьянская

По кочкамъ, по заторинамъ Ползкомъ-ползетъ съ плетюхами— Трещитъ крестьянскйй пупъ!

Подъ солнышкомъ безъ ШаПОЧеКЪ, Въ поту, въ грязи по макушку,

Осокою изрћзаны,

Болотнымъ ГаДОМЪ-МОШКОЮ Изъћденные въ кровь,

Небось мы тутъ красивъе? ум$ючи, На мЪрочку господскую Крестьянина не м%рь!

Не б±лоручки нежные, А люди мы BeJ1l4kie

Въ работЪ и въ гульб%! У каждаго крестьянина душа, что туча черная— Гн%вна, грозна—и надо бы

Громомъ гремьть оттудова,

Кровавымъ лишь дождямъ,

А все виномъ кончается,

Пошла по жиламъ чарочка—  И разсм%ялась добрая,

Крестьянская душа!»

YI.—0 проис\ожденм истинно-русекихъ людей.

В.—Долженъ ли истинно- русскјй челов•Ькъ необходимо быть чисто-русскаго происхожденья, т.-е. происходить отъ русскихъ отца и матери?

0.-—MHTie люди, заслуживийе своею жизнью, пламенною любовью кь русскому народу, своими дьянћми на пользу русской свободы и просвЪшек-йя, почетн-Ьйшйя мћста въ ряду двятелей, которы,хъ русскш народъ чтить какъ истинно русскихъ, происходили отъ нерусскихъ отца или матери, или отъ предковъ - иностранцевъ. Такъ, среди знаменитыхъ русскихъ писателей, фонъ-Визинъ происходилъ изъ древняго ньмецкаго рыцарскаго рода, Н. М. Карамзинъ быль прямымъ потомкомъ татарскаго князька Карамурзы: мать Жуковскаго была плЪнная турчанка,

мать Пушкина была внучкой африканскаго негра, другъ А, С, Пушкина, А. А. Дельвигъ, принадлежалъ кь старой фамијйи остзейскихъ бароновь; о польскомъ присхожден;м Гоголя мы уже говорили. Мать Н. А. Некрасова также была полькой; родъ Лермонтовыхъ быль шотландскаго происхожденћ. Среди русскихъ ПОЛКОВОДЦевЪ, знаменитн%йшт, А. С Суворовъ, имблъ шведскихъ предковъ. Среди ученыхъ, много сдвлавшихъ для развитћ русскаго языка. В. И, Даль происходилъ отъ отца-датчанина и матери-н±јмки, А. Х. Востоковъ принадлежалъ кь НЬМеЦКОЙ семь% Остенековъ, но изъ любви ко всему русскому перем±нилъ свою  на русскую. И число этихъ прим±ровъ могло-бы быть значительно увеличено. Но и приведенныхъ бол$е ЧЕМЪ достаточно, чтобы доказать, что происхожвъ которомъ человЪкъ не воленъ и которое вовсе не опредћляетъ характера и дЪятелькости челов%ка, не можетъ играть никакой роли въ рЪшеМи вопроса, кого сл%дуетъ считать истинно-русскимъ челов±комъ. И великјй Пушкинь быль вполн± правь, когда бросилъ въ лицо знаменитому въ л%тописяхъ русской литературы ренегату, доносчику и лизоблюду Булгарину эпиграмму:

«Не то бћда, что ты ПОЛЯКЕ

Костюшка-ляхъ, Мицкевичъ-ляхъ! Пожалуй, будь себ± татаринъ,— И въ томъ не вижу я стыда:

Будь жидъ—и это не бћда:

Б±да, что ты Видокъ Фигляринъ!»

«Въ его kTopib4 изящность, простота

Доказываютъ намъ безъ всякаго пристрастья

Необходимость самовластья И прелести кнута.

Князя А. И, Голицына, представителя реакајонныхъ стремлекйй того времени, Пушкинъ называетъ въ посвященной ему эпиграммђ «холопской душой • и «гонителемъ просв±щенћ», а сподвижника Голицина, митрополита Фотћ, генИльный поэтъ охарактеризовалъ въ слВдую: щихъ строкахъ:

«Полу-фанатикъ, полу-плутъ,

Ему орујемъ духовнымъ

Пошли намъ, Боже, недостойнымъ, Поменьше пастырей такихъ— Полублагихъ, полусвятыхъ».

В. Неужели и совершенно нерусскЈе, по своему могутъ быть истиннорусскими по своимъ чувствамъ, по своему образу мыслей и по своей д±ятельности?

О.—-НесомнЪнно! Таковымъ быль, напримЪръ, докторъ (врачъ) Гаазъ, еедоръ Петровичъ (Фридрихъ4осифъ), родившййся близь Кельна, въ ГермаАи, въ 1780 г., а скончавшййся въ МосквЪ въ 1844 году. Въ двадцатыхъ годахъ XiX в%ка

выми словами и нер%дко пФшкомъ провожалъ уходящую парт;ю далеко за заставу. Съ иными изъ СОСпННЫХЪ онъ вель переписку, другимъ доставлялъ свЪдВнВ:к объ ихъ оставшихся родныхъ... Особенно усердно хлопоталъ, конечно, Гаазъ за невинно- осужденныхъ. Однажды съ нимъ быль такой въ высшем степени характерный случай: Гаазъ обратился съ ходатайствомъ о смягченП1 участи неправильно осужденныхъ кь митрополиту Филарету. Митрополиту это не понравилось.

Гаазъ вскочилъ съ мЪста и воскликнулъ:

— Да вы о Христ± позабыли, владыко!

Филаретъ замолчалъ и послъ НћСК0ЈЈЬКИХЪ минуть томительной ТИШИНЫ сказалъ:

— Н%тъ, еедоръ Петровичъ! Когда я произнесъ мои ПОСП6ШНЫЯ слова, не я о Христь позабылъ, а Христосъ меня позабылъ!,..

Доброе отношенйе Гааза кь заключеннымъ многимъ не нравилось, и у него образовалось много враговъ. Ему самому угрожали тюрьмой, но онъ продолжалъ дћлать свое доброе дЪло и дЪлалъ его до самой своей смерти. Всћ деньги, которыя у него были, онъ истратилъ на помощь больнымъ и арестантамъ и умерь совсЪмъ бћднымъ. Хоронили его на казенный счетъ. Мно!Јя тысячи народа пришли проводить въ могилу Гааза и горько оплакивали его смерть, Народъ назвалъ его «святымъ докторомъ»

В.—Но лочему-же докторъ Гаазъ можетъ быть названь истинно-русскимъ человЪкомъ, а не просто гуманнымъ и добрымъ, мужественнымъ, великодушнымъ и сострадательнымъ человъкомъ?

¹) Ср. В, О, Аудинъ, А. П. Стеблевъ и А. С Толстовъ, «Русская исторћ»- Москва, 1910, ч. 2-я.

                            ВАТЕХЦЗИСЪ.                                                                                  5

цменно сказалъ русскт поэтъ (А. М. Жемчужниковъ):

Ты дышишь, гдћ хочешь, о Духъ, призываюијй кь жизни,-— дай жизки познать намъ пути,

Любви, правосудья и свЪта дай нашей отчизн%! Дохнуть на нее захоти!

ОГЛАВЛЕЮЕ.

СТР.

Того же автора:

 Наука, ШКОЛа И ЖИЗНЬ. кь вопросу о принципахъ общественной организацВ4 учебнаго двла. Jd3№Hie 2-е дополненное. Одесса, 1905. (РаспрпДано; пойотовляется Кб печати 3-е изДате).

(К. Воиновб).-—Сборники разсказовъ ори

гинальныхъ и переводныхъ:

 Прелюд\и. Одесса, 1901.

Огоньки. Одесса, 1902.

Недосказанные разеказы. Одесса, 1903.

 Печатается:

Моменты жизни. (Мин;атюры). съ преВ. М. Дорошевича.

           Пойоповляепся Кб печати:

Какъ и почему мы побФдили ВЪ 1812 Г.? Съ [lpVIJ10>keHiervlb статьи «Военное дЪло и культура» (ВЪстн. Евр , 1910. уШ,

Общественно-политическая, экономическая, научнан и литературная газета:

„НОВДЯ СВВЕ?НДЯ ГДЗвТД“

Н. Н. новиковъ (К. воиновъ). ИзДајтель А. А. Бунинъ.

              Ц±на 20 коп.       

Издаейя помФщаются въ книжномъ складЪ типографйи    М. М. СТАСЮЛЕВИЧА.

С-Петер6ургъ, Вас. остр. , 5 лин., соб. д. 28,

Полный каталож СклаДа (134 стр.) Сб указан;емб отзывовз, оДобренЈй и рекоменДац[й на кажДую Книгу высшаепся безплапно; на пересылку--7 коп. марку; каталоги же—сокращенный и спечјальный Дптск[й, со СВОДОМб  оДобренП1 и реколенДацЕй на кажДую книзу, высылаются по получен?и 2 коп. маро№б.