Моя семья_память и верность

 «Память» и «верность», - это наследие мне досталось от бабушек вместе с их рассказами о наших любимых незнакомых дедушках, погибших во время Великой Отечественной войны.  

 Моего дедушку, 25-летнего красавца с голубыми глазами, Фёдора Ивановича,  призвали на фронт в 1941 году. Это был сентябрь… а извещение о пропавшем без вести рядовом Кривущенко, пришло в октябре сорок первого … Он погиб в боях за Донбасс. «Вся наша земля была залита кровью погибших солдат» - так рассказывала Чернышенко Мария Ильинична (жительница Каменки, Славянского района), которая будучи девушкой, помогала хоронить наших солдат в братских могилах под Славяногорском (Донецкой области). Женских слез никто не сдерживал… да и не возможно это было – столько мертвых, столько горя.

                    Моя бабушка, Кривущенко Александра Даниловна, провела на фронт своего мужа в сентябре 1941 года. А в октябре уже получила похоронку.  Рядовой Кривущенко пропал без вести при боях за Донецк (тогда это был Сталино).  

Кривущенко Федор Иванович

               1916-1941 гг.

          На нашем поселке (шахта Ленина г.Горловки) женщины, похоронившие своих мужей, долго носили черные платки. Но бабушка верила, что её Фёдор обязательно вернется и ждала его с войны еще 14 лет… Её свекровь, бабушка Евгения, часто уговаривала бабушку Сашу выйти замуж, но та категорически отвечала:  «Я дождусь Фёдора»! Она рассказывала нам, какие он красивые песни пел, какие у него были голубые глаза. Фёдор (она его никогда уменьшительноласкательными именами не называла) был очень красив, но при этом скромный и застенчивый. Когда бабушка рассказывала нам о дедушке, в её словах было столько тепла, что казалось она только что виделась с ним... Любила она его всю жизнь. А когда мы спрашивали, сложно ли это – ждать, любить так? Она отвечала -  нет, когда думаешь о нем, как о живом, всегда легко. Мы часто сидели вечерами рядом с бабушкой, пили чай с самовара и рассматривали их редкие семейные фотографии. 

Кривущенко Александра

Даниловна  с моей мамой, Валентиной. 1952 г.

          Для моей мамы свято всё, что касается её отца. Она каждый год 9 мая покупала много цветов и дарила им всем ветеранам, говорила им теплые слова, радовалась вместе с ними майскому солнцу. Она была счастлива так, будто отец приходил к ней в этот день, будто это она дарит ЕМУ цветы и обнимает, обнимает, обнимает…   Радость этих праздников я до сих пор чувствую физически. Это больше чем наследство, это уже мой характер, стойкий, основанный на убеждениях и правоте.

        Вторая бабушка, Семенец Зоя Ивановна, - образец молчаливого смирения и бесконечного спокойствия и мужества. Уральский регион, где она росла со всей большой и дружной семьей, закалил ее своим суровым климатом. Сосланные с Сахновщины в 1933 году, их родители и восемь детей очень тяжело переживали перемену. Моей бабушке с сестрами приходилось просить милостыню на ступеньках церкви. Об этой детской душевной боли из-за нищеты и голода бабушка никогда не рассказывала, но я наверняка знаю об этом от отца, который тоже родился там, в Верхней Туре. Бабушка Зоя завещала всем нам побывать в этой церкви (действующий ныне Храм Александра Невского). И мы всей семьей, с отцом и детьми исполнили ее завещание. Папа, убеленный сединами мужественный человек, плакал, рассказывая

Храм 

Св. Александра Невского 

(г.Верхняя Тура

Свердловской области)

                   Она очень любила и ждала мужа с войны. А когда в 1945 году получила похоронку, завещала нам обязательно найти его могилу, где бы она не была. Выполняя ее волю, мой отец даже нашел командира подразделения - подполковника

Кайгородова, написал ему письмо и съездил к нему домой.  Они долго беседовали, папа собрал всю информацию о своем отце, - Ермолаеве Захаре Никоноровиче и привез своей маме. Это было самое дорогое для неё: мы часто видели, как она гладила фотографии мужа и нет, не плакала, она была сильная женщина, - она любила… 

             В 2017 году мы исполнили еще одну волю Зои Ивановны: мы с мужем нашли могилу дедушки. 

          Рядовой Ермолаев Захар Никонорович, 22 апреля, вечером, на берегу реки Одер получил множественные осколочные ранения от разорвавшегося снаряда. Попав в госпиталь, он скончался в результате большой кровопотери 23 апреля 1945 года. Похоронен на городском кладбище, в братской могиле №1, пос. Грыфино, Польша.

Мемориальная доска:

Кладбище солдат советской армии,  погибших в битве 

при форсировании Одера.

На кладбище захоронено 

7134 солдата  из которых 1259 известных  и 5875 неизвестных. 

На мемориальных плитах, в списке захороненных моего деда не числится…

 И теперь, где бы мы с сестрой не были, мы чтим память своих дедов, которых любили и ждали. Мы завещаем своим детям посещать братские могилы, чтить ветеранов, их подвиг и память каждой семьи.  

В этом году нам удалось побывать в музее военной техники под открытым небом в г.Кировграде (Свердловская область).  

         Традиционно, мы почтили память дедов и на братском мемориале Мамаев курган

(Волгоград).           

Спасибо вам, мои бабушки за вашу память и ту святость, с которой вы ее храните!