Презентация "Активная жизнь как способ самовыражения!
Оценка 4.7 (более 1000 оценок)

Презентация "Активная жизнь как способ самовыражения!

Оценка 4.7 (более 1000 оценок)
Исследовательские работы +4
docx
Междисциплинарный 9
7 кл—11 кл +1
15.01.2017

150.000₽ призовой фонд • 11 почетных документов • Свидетельство публикации в СМИ

Опубликовать материал

Публикация является частью публикации:
О наших паралимпийцах.docx
Ребята — болеем за вас всей страной! Каждый из вас для России — герой! Паралимпийцы — упрямый народ, Верим, что дома, вам повезёт! С сайта http://www.inpearls.ru/ Я восхищаюсь мужеством наших паралимпийцев, их жизнь — это настоящий подвиг! Когда  я смотрю на те проблемы, которые они ежедневно преодолевают, я понимаю, что у меня проблем  совсем нет! Евгений Куйвашев С сайта   «Землю буду грызть, а чемпионом стану». История паралимпийца Ирека Зарипова     http://www.inpearls.ru/ В истории четырёхкратного паралимпийского чемпиона Ирека Зарипова, рассказанной его мамой Василёй, будет мало про спорт.  Эта история, каждое слово которой прошло через сердце Васили, совсем про другое... «Ни о чём не жалею. Даже если бы можно было что­то поменять в жизни, я бы этого не сделал.  Я тот, кто я есть, только благодаря тому, что со мной произошло», — говорит мой Ирек. «Отдайте его ноги» — Ирек закончил первый курс техникума, и мы с папой решили ему подарок сделать. Нет,  мотоцикл он не просил. Но я­то знала, что хочет, — ведь у всех друзей мотоциклы. Это конец 90­х был, мы работали на кирпичном заводе. Получку давали не деньгами, а продуктами, вещами  какими­то. Так и мотоцикл управили в счёт зарплаты, по доверенности через завод. Ирек совсем недолго на нём покатался. Пришёл как­то и сказал: «Мам, давайте мотоцикл  продадим и купим подержанную машину. Я её отремонтирую, до ума доведу». Я удивилась:  «А что с мотоциклом не так?» Он: «Не нравится. Ноги незащищённые». Это было в воскресенье.  А в среду… Возвращаюсь с завода, Ирека дома нет, еда в холодильнике нетронутая. Странно, думаю, —  он ведь всегда меня с работы встречает. Ну, да ладно. Стирку затеяла, в выходные не успела —  картошку копали… Стираю, и вдруг внутри что­то ёкнуло. Звоню другу, с которым Ирек обычно  гулял. А брат его говорит: «Тёть Василя, а вы что, не знаете? Они в аварию попали».  Я в больницу бегом, ругаю Ирека с этим мотоциклом: «Ну, я ему задам сейчас!» Примчалась.  «Зарипов? — спрашивает медсестра. — Он в реанимации, ему ноги ампутировали». Захожу  в палату и вижу: лежит половинка моего ребёнка. Ребёнка 17 с половиной лет. Единственное, что меня до сих пор успокаивает, — не его это мотоцикл был. Друга Сашки. Они  из гаража возвращались: Ирек за рулём, Сашка сзади. И, не доезжая до дома метров 200, кран,  «МАЗ» 9­тонный, выскочил. У друга ни царапины, а у Ирека… Всю жизнь ему оборвали. Он такой  красивый у меня мальчишка, высокий — 178 ростом был. Я вообще не думала, что такое страшное бывает. В истерике просила: «Отдайте мне его ноги».  Трясла врачей: «Где протезы добывать?» А они мне: «Женщина, живите одним днём! Он слишком много крови потерял…» А друг тот Сашка тогда в Чечню служить напросился. Виноватым себя,  наверное, считал. 9 лет суда Лекарства. Каждый укол — 1000 рублей. Чтобы не корчился от боли. Ему так больно было, что  он ничего не осознавал. Думал, ноги просто загипсованные. А когда наконец понял… Такие  страшные слёзы у него в глазах стояли. 1000 рублей — огромная сумма. Но весь район деньги приносил. Чужие люди бросали в почтовый ящик. Всё на лекарства и продукты шло. Каждый день Ирек ел мясо. Мне хирург потом сказал:  «Василя, если бы не это мясо, если бы мальчишка на хлебе и воде был — не выжил». Мы его с папой на себе таскали, как мешок с сахаром. Спину надорвала, ноги у самой на нервной  почве стали отниматься. Сидела в коляске, не знала, встану или нет, а проблемы всё росли  и росли. И тут мысль: а если я из жизни уйду, что с Иреком будет? Собралась, поднялась, вышла  хромая на работу. Домой возвращаешься и видишь: ребёнок сидит на полу, глаза потухшие. Не дай бог никому.  А ещё суд. Мы ведь девять лет судились, чтобы выбить пожизненную пенсию (4,5 тыс. руб.)  из организации, где работал водитель, сбивший Ирека. Тот человек позвонил один раз, спросил:  «Жив?» И всё. Куска хлеба не принёс, когда было тяжело. За наше дело никто не хотел браться. Мужа следователи посылали, он мне говорил: «Василя,  ты — женщина, тебя не пошлют, давай!» Оказалось, и женщин посылают. А я всё равно ходила  по всем инстанциям. Дело с мёртвой точки сдвинулось, когда до министра в Уфе добралась.  И снова мир не без добрых людей. Адвоката нашли. Ему было всё равно, что мы из простой семьи, что денег нет. Сказал: докажу,  что водитель виноват, и доказал. Выцарапали мы свою матпомощь. Ирек два года лежал. Как растение. Потолстел до 100 кг. У него такая депрессия была, что  казалось — что­то сделает с собой. Иду с работы и вижу: сын в окне. Сердце опускается: «Всё,  сейчас выкинется». А он мне: «Мам, успокойся. Я решил окна помыть. И хватит меня караулить, — сказал. — Я что, совсем, что ли? Я ведь понимаю, что должен жить ради вас». И я ему поверила. А Ирек начал себя постепенно в руки брать. То ботинки папе начистит,  то спросит, как унитаз мыть. Книгу рецептов потребовал купить. Я потом поняла, что за всё это  время слёзы его только в больнице видела. Спросила: «Ирек, мне показалось, что ты больше  не плакал?». «Плакал, мам, — ответил. — По ночам, чтобы вы не видели». Это я позвонила в общество инвалидов. Ирек бы не стал. Слишком скромный. Говорю им:  «Возьмите сына на ваши спартакиады, пусть людей увидит, вытащите его, пожалуйста,  из квартиры». В общем, познакомились — и дело пошло. Научился спускаться с третьего этажа:  тащил себя по перилам. Я предлагала: давай поменяем квартиру, переедем на первый этаж,  чтобы проще. А он — нет, мол, не надо, чтобы было проще. Стал штангу тягать, похудел на 36  кило. Поехал на фестиваль колясочников в Адлер, где его москвичи приметили. Тренеры  по лыжным гонкам и биатлону Ирина Громова и Амир Гумеров посмотрели на сына и сказали:  «Будем делать из Зарипова спортсмена». Это было в июле 2005­го. До Игр в Турине оставалось  полгода… Иреку на той Паралимпиаде не хватило всего 12 секунд на лыжне до 3­го места.  Но он такой окрылённый вернулся домой, с порога заявил:"Всё равно стану чемпионом. Землю  буду грызть, если надо, а стану!" Я Турин в 2006­м не смотрела. И Ванкувер в 2010­м тоже не стала. Не могла — так страшно было. Муж за трансляциями следил. Занимаюсь делами на кухне, а он кричит: «Василя, а Ирек­то наш золотой». А потом другой старт, и снова «золото». У меня слёзы!(В Ванкувере Зарипов выиграл 4  золотые и 1 серебряную медали.) Все эти 10 лет страданий… И чтобы такое — мой мальчик  на пьедестале. До последнего поверить не могла. Мы даже внучку нашу хотели назвать  Ванкуверина. Она у нас, считайте, ребёнок той Паралимпиады. «Мой папа — чемпион» Дело было ещё до Турина. Смотрю, Ирек стал прихорашиваться, на улицу чаще выходить. И тут  бабки во дворе заявляют: «Василя, к сыну твоему девушка какая­то ходит, он с ней часами  на лавочке сидит». Когда в следующий раз девушка пришла, мне бабки просигналили. Вышла из подъезда как будто  за продуктами, а сама на лавочку кошусь: с кем там Ирек. Шпион из меня никакой, сын в секунду  раскусил: «Мам, хватит притворяться, что по делам направляешься. Иди сюда — это Лена,  я с ней ещё в больнице познакомился». Я, конечно, долго справки об этой Лене наводила, со всеми друзьями переговорила. Понимаете,  мне важно было, чтобы Ирек не страдал из­за любви. А вдруг она его бросит? Уж сколько  я её обрабатывала: «Давай начистоту. Зачем он тебе такой нужен?» А она мне: «Какая мне  разница, что у него нет ног! Я жить без Ирека не могу». В общем, справили свадьбу, как  положено. И вот на моё пятидесятилетие родился внук — Айнур. А как Айнур стал ходить, Ирек толком не видел. Всё время на сборах. Готовился к Ванкуверу.  Заедет на пару дней домой и снова тренироваться… Короче, возвращается он из Канады  со своими медалями, а у нас новость: «Ирек, дочка у тебя будет». Девочку мы всё же назвали Дианой. Кроха совсем, а всё время твердит: «Мой папа — чемпион».  А Айнур смешной такой мальчишка. Иной раз говорит: «Ненейка (он меня так называет), сын твой  опять уехал деньги на игрушки зарабатывать». И вот сейчас Ирек уехал в Сочи. Там поддерживать его будут Лена с Айнуром. А я дома, новостей жду. И смотреть телевизор снова не стану. Боюсь, сердце не выдержит. Виктория Хесина С сайта       http://www.inpearls.ru/
скачать по прямой ссылке