Валентин Катаев АЛМАЗНЫЙ МОЙ ВЕНЕЦ

Валентин Катаев       АЛМАЗНЫЙ МОЙ ВЕНЕЦ»

О жанре произведения сам Валентин Катаев писал: «Умоляю читателей не воспринимать мою работу как мемуары <…> Это свободный полет моей фантазии, основанный на истинных происшествиях, быть может, и не совсем точно сохранившихся в моей памяти»[1]. Автор определил стиль своих поздних произведений как «мовизм» (от фр. mauvais – плохо), им написаны повести «Святой колодец» (1965), «Трава забвения» (1967), «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона» (1972) и наконец, «Алмазный мой венец».

«Я же, вероятно, назову свою книгу, которую сейчас переписываю набело, „Вечная весна“, а вернее всего „Алмазный мой венец“, как в той сцене из „Бориса Годунова“, которую Пушкин вычеркнул, и, по-моему, напрасно. Прелестная сцена: готовясь к решительному свиданию с самозванцем, Марина советуется со своей горничной Рузей, какие надеть драгоценности. „Ну что ж? Готово ли? Нельзя ли поспешить?“ – „Позвольте, наперед решите выбор трудный: что вы наденете, жемчужную ли нить иль полумесяц изумрудный?“ – „Алмазный мой венец“. – „Прекрасно! Помните? Его вы надевали, когда изволили“. <…> Выбор – это душа поэзии. Марина уже сделала свой выбор. Я тоже: все лишнее отвергнуто. Оставлен „Алмазный мой венец“. Торопясь к фонтану, я его готов надеть на свою плешивую голову. Марина – это моя душа перед решительным свиданием. Но где этот фонтан? Не в парке же Монсо, куда меня некогда звал сумасшедший скульптор?».

В романе Катаев рассказывает о своих друзьях и событиях, произошедших в 1920-х гг., цитирует по памяти множество стихов. Правда, все его персонажи спрятаны под масками, о которых мы сейчас и поговорим.

Птицелов – Эдуард Георгиевич Багрицкий (настоящая фамилия – Дзюбин, Дзюбан; 22 октября (3 ноября) 1895, Одесса – 16 февраля 1934, Москва) – русский поэт, переводчик и драматург. Родился в Одессе в семье Годеля Мошковича (Моисеевича) Дзюбана (Дзюбин, 1858-1919), служившего приказчиком в магазине готового платья, и Иты Абрамовны (Осиповны) Дзюбиной (урожд. Шапиро, 1871-1939), в 1905-1910 гг. учился в одесском училище Св. Павла.

Багрицкий оформлял рукописный журнал «Дни нашей жизни» как художник. С 1914 г. работал редактором в одесском отделении Петербургского телеграфного агентства (ПТА).

Печататься начал в 1913 г., в 1915 г. выбрал себе псевдонимы: «Эдуард Багрицкий», «Деси» и «Нина Воскресенская». Были опубликованы: «Авто в облаках» (1915), «Серебряные трубы» (1915), подборка в коллективном сборнике «Чудо в пустыне» (1917), в газете «Южная мысль» публиковались его неоромантические стихи, отмеченные подражанием Н. Гумилеву, Р.Л. Стивенсону, В. Маяковскому. Вскоре Багрицкий стал одной из самых заметных фигур в группе молодых одесских литераторов, впоследствии ставших крупными советскими писателями (Юрий Олеша, Илья Ильф, Валентин Катаев, Лев Славин, Семен Кирсанов, Вера Инбер). Часто в ыступал, читая свои стихи со сцены: «Его руки с напряженными бицепсами были полусогнуты, как у борца, косой пробор растрепался, и волосы упали на низкий лоб, бодлеровские глаза мрачно смотрели из-под бровей, зловеще перекошенный рот при слове „смеясь“ обнаруживал отсутствие переднего зуба. Он выглядел силачом, атлетом. Даже небольшой шрам на его мускулисто напряженной щеке – след детского пореза осколком оконного стекла – воспринимался как зарубцевавшаяся рана от удара пиратской шпаги. Впоследствии я узнал, что с детства он страдает бронхиальной астмой и вся его как бы гладиаторская внешность – не что иное, как не без труда давшаяся поза».

С октября 1917 по февраль 1918 г. служил делопроизводителем 25-го врачебно-писательного отряда Всероссийского союза помощи больным и раненым, участвовал в персидской экспедиции генерала Баратова. Во время Гражданской войны добровольцем вступил в Красную армию, служил в Особом партизанском отряде ВЦИКа, после его переформирования – в должности инструктора политотдела в Отдельной стрелковой бригаде, писал агитационные стихи. Далее с Валентином Катаевым и Юрием Олешей работал в Бюро украинской печати (БУП). Затем как поэт и художник трудился в ЮгРОСТА (Южное бюро Украинского отделения Российского телеграфного агентства) вместе с Ю. Олешей, В. Нарбутом, С. Бондариным, В. Катаевым; автор многих плакатов, листовок и подписей к ним (всего сохранилось около 420 графических работ с 1911 по 1934 г.).

В то же время у него появляются новые псевдонимы «Некто Вася», «Рабкор Горцев», под ними он публиковал материал в юмористических журналах.

В 1923 г. Багрицкий перебрался в Николаев, где работал секретарем редакции газеты «Красный Николаев» (ныне – «Южная правда»). В 1925 г. по инициативе Катаева переехал в Москву, где стал членом литературной группы «Перевал», через год примкнул к конструктивистам. «– К черту! – сказал я. – Сейчас или никогда! К счастью, жена птицелова поддержала меня: – В Москве ты прославишься, и будешь зарабатывать. – Что слава? Жалкая зарплата на бедном рубище певца, – вяло сострил он, понимая всю несостоятельность этого старого жалкого каламбура.

Он произнес его нарочито жлобским голосом, как бы желая этим показать себя птицеловом прежних времен, молодым бесшабашным остряком и каламбуристом. – За такие остроты вешают, – сказал я с той беспощадностью, которая была свойственна нашей компании. – Говори прямо: едешь или не едешь? Он вопросительно взглянул на жену. Она молчала».

Однажды Валентин Катаев познакомил своего друга с известным поэтом Сергеем Есениным (королевичем в «АМВ»[2]): «Желая поднять птицелова в глазах знаменитого королевича, я сказал, что птицелов настолько владеет стихотворной техникой, что может, не отрывая карандаша от бумаги, написать настоящий классический сонет на любую заданную тему. Королевич заинтересовался и предложил птицелову тут же, не сходя с места, написать сонет на тему Пушкин.

Птицелов экспромтом произнес „Сонет Пушкину“ по всем правилам: пятистопным ямбом с цезурой на второй стопе, с рифмами А Б Б А в первых двух четверостишиях и с парными рифмами в двух последних терцетах. Все честь по чести. Что он там произнес – не помню.

Королевич завистливо нахмурился и сказал, что он тоже может написать экспромтом сонет на ту же тему. Он долго думал, даже слегка порозовел, а потом наковырял на обложке журнала несколько строчек.

– Сонет? – подозрительно спросил птицелов.

– Сонет, – запальчиво сказал королевич и прочитал вслух следующее стихотворение:

– Пил я водку, пил я виски, только жаль, без вас, Быстрицкий! Мне не нужно адов, раев, лишь бы Валя жил Катаев. Потому нам близок Саша, что судьба его, как наша.

При последних словах он встал со слезами на голубых глазах, показал рукой на склоненную голову Пушкина и поклонился ему низким русским поклоном. (Фамилию птицелова он написал неточно: Быстрицкий, а надо было…)

Журнал с бесценным автографом у меня не сохранился. (Означенный журнал обнаружился, уже после опубликования книги. Его прислал из Тбилиси один из читателей Катаева. – Ю. А.).  Очевидно, что Есенин не владел сонетной формой и, возможно, не знал, что это такое».

В 1928 г. у Багрицкого вышел сборник стихов «Юго-запад». Второй сборник, «Победители», появился в 1932 г. В 1930 г. поэт вступил в РАПП. Жил в Москве, в знаменитом «Доме писательского кооператива» (Камергерский пер., 2).

Жена птицелова – Лидия Густавовна Суок (1895-1969), старшая дочь преподавателя музыки австрийского эмигранта Густава Суока. Мы уже говорили об этой семье в связи со сказкой Ю. Олеши «Три толстяка».

Лидия рано вышла замуж за военного врача, овдовев, в 1920 г. стала женой Эдуарда Багрицкого.

Ключик – Юрий Карлович Олеша (19 февраля (3 марта) 1899, Елисаветград (ныне – Кропивницкий) – 10 мая 1960, Москва) – русский советский писатель и поэт, драматург, журналист, киносценарист. Одна из ключевых фигур одесского литературного кружка 1920-х гг.

Юрий Олеша происходил из обедневшей дворянской семьи. Род Олеши (первоначально православный) ведет начало от боярина Олеши Петровича, получившего в 1508 г. от князя Федора Ивановича Ярославича-Пинского село Бережное на Столинщине. Впоследствии они приняли католичество. Отец, акцизный чиновник Карл Антонович Олеша, после революции уехал в Польшу, где умер в 1940-е гг. Мать, Олимпия Владиславовна (1875-1963), тоже жившая после революции в Польше, пережила сына. Старшая сестра Ванда (1897-1919) в юности умерла от тифа.

Маленький Юра Олеша разговаривал на польском. Когда ему исполнилось три года, родители перебрались в Одессу. В положенное время мальчик поступил в Ришельевскую гимназию, играл в футбол, об этой его страсти многократно упоминает и Катаев. Кроме того, еще в гимназии Олеша начал писать стихи. Первая публикация состоялась в 1915 г., в газете «Южный вестник» напечатали стихотворение «Кларимонда». Окончив гимназию, Олеша поступил в Одесский университет на юридический факультет. В Одессе вместе с молодыми литераторами Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом образовал группу «Коллектив поэтов».

Во время Гражданской войны Олеша продолжал жить в Одессе и только в 1921 г. перебрался в Харьков, куда его пригласил В. Нарбут, он же помог другу устроиться в газету. Еще через год родители Олеши эмигрировали в Польшу. В романе «Алмазный мой венец» Катаев пишет о страстном романе ключика с Серафимой Суок (дружочек в «АМВ»), с которой он писал свою Суок в «Трех толстяках».

Долгое время Олеша работал с малой формой – писал фельетоны и статьи, которые, переехав в Москву, подписывал псевдонимом Зубило. Публиковался в газете «Гудок» (в ней печатались также М. Булгаков, В. Катаев, И. Ильф и Е. Петров).

В Москве в 1924 г. Олеша написал роман «Три толстяка», который издадут в 1928 г. Годом раньше Олеша опубликовал роман «Зависть», который вышел в журнале «Красная новь». Многие литературные критики называют «Зависть» вершиной творчества Олеши и, несомненно, одной из вершин русской литературы XX в. В 1929 г. автор написал по этому роману пьесу «Заговор чувств».

Все перемешено в… русской литературе. Так, Олеша писал Суок с Серафимы Суок, на которой женился Нарбут. А саму книгу посвятил Валентине Леонтьевне Грюнзайд (девочка в «АМВ»), за которой ухаживал в то время и которая уже к моменту выхода тиража в свет стала женой Евгения Петрова (брата Катаева в «АМВ»), Олеша же женился на сестре Серафимы Суок – Ольге (1899-1978), воспитывал ее сына от первого брака, который в 17 лет покончил с собой.

Во время правления Сталина Олеша начал отходить от литературы: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна – не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику» (из письма к жене Ю.К. Олеша)[3].

В 1930-е гг. Олеша активно пишет для МХАТа. Пьеса «Список благодеяний» (1930), поставленная Мейерхольдом, три сезона подряд собирала полный зал и была снята только по требованию цензуры. Его основные произведения не переиздавались до 1956 г. Писать нечто в духе ненавистного ему соцреализма Олеша считал ниже своего достоинства. Добавьте к этому массовые репрессии, а ведь среди арестованных было полно друзей и близких знакомых писателя. Как работать в такой обстановке?

Во время войны жил в эвакуации, потом вернулся в Москву, часто бывал в Доме литераторов, но не в залах, где проходили писательские выступления, а в ресторане. Не имея работы и откровенно спиваясь, Олеша однажды узнал, что писателей в зависимости от их вклада в отечественную литературу хоронят за счет государства, причем по разным категориям. Заинтересовавшись, он спросил напрямик, по какой категории похоронят лично его. Олешу тут же заверили, что по самой высшей. Это будут роскошные похороны, после чего Юрий Карлович попросил похоронить его по самой низшей категории, а разницу отдать ему на руки прямо сейчас.

Несмотря на то что Олеша умер от пьянства, сохранившиеся после него дневниковые записи свидетельствуют, что он не утратил своего дара до самой смерти. В 1961 г. под названием «Ни дня без строчки» опубликовали первые выдержки из его дневника. В отборе и составлении книги принимал участие Виктор Шкловский. Отдельное издание вышло в 1965 г. Существенно дополненное издание дневников Олеши увидело свет в 1999 г. под названием «Книга прощания» (редактор В. Гудкова).

Девочка в «АМВ» – Валентина Леонтьевна Грюнзайд. Из воспоминаний А.И. Эрлиха: «Однажды в весенний день Олеша увидел в раскрытом окошке одного из домов в Мыльниковом переулке девочку с книжкой. Ей было лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Она читала с самозабвением, губы ее быстро и беззвучно шевелились». Девочка читала сказки Андерсена, а рядом с ней красовалась огромная говорящая кукла, которую подарил ей отец. Валенька Грюнзайд – дочь бывшего поставщика чая Императорского двора сразу покорила сердца романтичного Юрия Олеши. И он сходу пообещал, что напишет в ее честь сказку. Ожидая выхода книги, Олеша хвастал друзьям, что растит себе жену. Однажды он познакомил ее с Евгением Петровым, и тот Валечке очень понравился. Как вспоминал Валентин Катаев, его брат сразу стремился продемонстрировать ей «серьезные намерения»: он приглашал Валентину в театры, кафе, провожал домой на извозчике (Шаргунов, 2016, с. 177.). Менее чем через год после знакомства они поженились, обманув регистраторшу в ЗАГСе и добавив невесте недостающих годков. В рукописном альманахе Корнея Чуковского Евгений Петров записал: «Моя жена Валентина в шестилетнем возрасте выучила Вашего „Крокодила“ и помнит его до сих пор наизусть». Увидев это, Юрий Олеша ответил ниже: «Евгений Петров умалчивает, что его жене, Валентине, когда она была тринадцатилетней девочкой, был посвящен роман „Три толстяка". Она выросла и вышла замуж за другого».

Альпинист, он же деревянный солдатик, – Николай Семенович Тихонов (1896-1979) – русский советский поэт, прозаик и публицист. Лауреат Международной Ленинской «За укрепление мира между народами» (1957), Ленинской (1970) и трех Сталинских премий первой степени (1942, 1949, 1952).

Родился в семье цирюльника и портнихи в Санкт-Петербурге. После окончания начальной школы поступил в Торговую школу, которую бросил в 1911 г., чтобы устроиться писцом в Главное морское хозяйственное управление. Ничего удивительного, семье были нужны деньги, а в торговой школе Тихонов освоил стенографию, которая теперь помогала ему зарабатывать на хлеб. Через четыре года его призвали в армию, служил в гусарском полку. В армии начал писать стихи, первая публикация в 1918 г., в 1922 г. демобилизован.

Любимые писатели Гумилев и Киплинг. Тихонов входил в литературное объединение «Серапионовы братья». Первые сборники стихов («Орда» и «Брага») вышли в 1922 г. Наибольший читательский интерес вызвали баллады из этих сборников: «Баллада о гвоздях» («Гвозди бы делать из этих людей: Крепче бы не было в мире гвоздей»), «Баллада о синем пакете», «Дезертир». На протяжении 1920-х гг. Тихонов оставался одним из самых популярных советских поэтов.

Тихонов занимался переводами грузинских, армянских, дагестанских поэтов. Для этого объехал весь Кавказ. В 1935 г. был в Париже на Конгрессе в защиту мира. «Деревянный солдатик был наш ленинградский гость, автор романтических баллад, бывший во время пПервой мировой войны кавалеристом, фантазер и дивный рассказчик, поклонник Киплинга и Гумилева, он мог бы по Табели поэтических рангов занять среди нас первое место, если бы не мулат (Пастернак в „АМВ“). Мулат царил на нашей дружеской попойке. Деревянный солдатик был уважаемый гость, застрявший в Москве по дороге в Ленинград с Кавказа, где он лазил по горам и переводил грузинских поэтов. Мы его чествовали как своего собрата».

Тихонов – участник Советско-финляндской войны 1939— 1940 гг. После возглавлял группу писателей и художников при газете «На страже Родины». Во время Великой Отечественной войны работал в Политуправлении Ленинградского фронта. Писал очерки и рассказы, статьи и листовки, стихи и обращения. В результате сложилась книга «Огненный год» (1942) и написана поэма «Киров с нами». В 1944-1946 гг. – председатель Правления Союза писателей СССР.

В 1947 г. выступил с критикой на книгу И.М. Нусинова «Пушкин и мировая литература», обвинив автора в том, что Пушкин у него «выглядит всего лишь придатком западной литературы». В 1966 г. первым среди советских писателей удостоен звания Героя Социалистического Труда. Подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 г. о Солженицыне и Сахарове, с осуждением последних.

Мы уже упоминали Н. Тихонова в качестве прототипа поэта Энтиха в «12 стульях», в том же качестве поэт Тихонов возникает в миниатюре А. Смира «Кому дано предугадать», где Тихонов появляется в качестве гвоздя.

Арлекин – Павел Григорьевич Антокольский (19 июня (1 июля) 1896, Санкт-Петербург – 9 октября 1978, Москва) – русский советский поэт, переводчик и драматург. «Арлекин – маленький, вдохновенный, весь набитый романтическими стихотворными реминисценциями, – орал на всю улицу свои стихи, как бы наряженные в наиболее яркие исторические платья из театральной костюмерной: в камзолы, пудреные парики, ложноклассические тоги, рыцарские доспехи, шутовские кафтаны…».

Павел Антокольский родился в Петербурге, в семье помощника присяжного поверенного и присяжного стряпчего Гершона Мовшевича (Герасима, Григория Моисеевича) Антокольского (1864-1941) и Ольги Павловны Антокольской († 1935). Семья какое-то время проживала в Вильнюсе, а в 1904 г. перебралась в Москву. Павел учился на юридическом факультете Московского университета, обучение не закончил.

Первые публикации появились в 1918 г., первую книгу пришлось ждать еще 4 года. С 1919 по 1934 г. работал режиссером в драматической студии под руководством Е.Б. Вахтангова, которая позже стала называться Театром им. Е. Вахтангова. Для этой студии написал три пьесы, среди них «Кукла Инфанты» (1916) и «Обручение во сне» (1917-1918). Дружил с М.И. Цветаевой.

Инсценировал для театра роман Уэллса «Когда спящий проснется». Увлекался историей Ордена тамплиеров.

Во время Великой Отечественной войны руководил фронтовым театром. Член ВКП(б) с 1943 г. Весной 1945 г. приехал в Томск в качестве режиссера Томского областного драматического театра им. В.П. Чкалова. Занимался переводами французских, болгарских, грузинских, азербайджанских поэтов. Перевел повесть Виктора Гюго «Последний день приговоренного к смерти» и драму «Король забавляется».

Брат – Евгений Петров (настоящее имя – Евгений Петрович Катаев; 30 ноября (13 декабря) 1902, Одесса – 2 июля 1942, Ростовская обл.) – русский советский писатель, журналист, сценарист. Соавтор Ильи Ильфа, вместе с которым написал романы «Двенадцать стульев», «Золотой теленок», книгу «Одноэтажная Америка», ряд киносценариев, повести, очерки, водевили. Брат писателя Валентина Катаева – потому и персонажа зовут «брат». Отец кинооператора Петра Катаева и композитора Ильи Катаева. Вероятный прототип Павлика Бачея из повести Валентина Катаева «Белеет парус одинокий».

Главный редактор журнала «Огонек» с 1938 г. После смерти своего соавтора Ильфа работал самостоятельно или в соавторстве с писателем Георгием Мунблитом над киносценариями и фельетонами. В годы войны – фронтовой корреспондент, погиб в авиакатастрофе в 1942 г.

Евгений был вторым ребенком в семье, вырос без матери. Когда ему исполнилось 18 лет, одесская ЧК арестовала братьев Катаевых за «участие в антисоветском заговоре». Валентин оказался за решеткой как бывший царский офицер; Евгений по молодости лет не мог носить сие высокое звание, но его на всякий случай тоже посадили. Во время допросов братья единогласно утверждали, что Евгений еще несовершеннолетний, поэтому во всех документах и официальных биографических справках годом рождения Евгения Петрова значился 1903-й.

Выйдя из заключения, Евгений снова стал писать, что родился в 1902 г., то есть он стал жить на две биографии. С 1921 г. служил в уголовном розыске, куда бы ни за что не взяли человека с судимостью, в анкете ясно прописан пункт: «За показание неправильных сведений сотрудники будут привлекаться к строжайшей ответственности как за явное стремление проникнуть в советское учреждение со злыми намерениями». Так что все было более чем серьезно.

Скорее всего, Евгений действительно был хорошим оперативником. Он лично расследовал более 40 дел, включая ликвидацию банды конокрада Орлова, а также групп Шока, Шмальца, Козачинского и других. Кстати, конокрад Козачинский учился с ним в одной гимназии, и в былые годы они даже давали друг другу клятву верности. Четко прослеживается след «Зеленого фургона» А. Козачинского, в котором Евгений послужил прототипом главного героя – Володи Патрикеева. Интересно, что после разоблачения и задержания Козачинский стал агентом уголовного розыска, служил младшим милиционером и, наконец, помог задержать банду налетчиков. Так Евгений добился помилования для своего друга. Позже Александр Козачинский напишет повесть «Зеленый фургон», где сам он будет выступать в роли преступника по прозвищу Красавчик.

Уже будучи известным писателем, Е. Петров говорил, что его первое литературное произведение – «протокол осмотра трупа неизвестного мужчины».

Евгений сотрудничал с Нарбутом и вслед за ним отправился в Москву, где к тому времени уже находился Валентин Катаев. Катаева-младшего вызвал в столицу «отчаянными письмами» старший брат, переживавшего из-за того, что молодой оперативник «может погибнуть от пули из бандитского обреза».

Евгений устроился в редакцию «Красного перца», там же у него появился псевдоним – Евгений Петров. «…По щепетильности своей Евгений Петрович полагал нужным уступить свою настоящую фамилию старшему брату, В.П. Катаеву, который в то время „завоевывал“ Москву смелой поступью многообразного и сочного дарования», – писал Виктор Ардов. Далее его пригласили в «Гудок» и «Крокодил».

С Ильфом Евгений Петров был знаком уже давно, но соавторами они стали приблизительно в 1927 г., отправившись в совместную командировку по Крыму и Кавказу. По возвращении Валентин Катаев предложил им стать его «литературными неграми» и сходу набросал тему для романа: «Стулья. Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти». Так возник творческий тандем Ильф и Петров. Их первый совместный роман приняли очень хорошо, и пародист Александр Григорьевич Архангельский написал по этому случаю эпиграмму «Провозгласил остряк один: / Ильф – Салтыков, Петров – Щедрин». Не менее популярными были и строки Александра Безыменского: «Ах, Моссовет! Ну как тебе не стыдно? / Петровка есть, а Ильфовки – не видно».

Версию появления романа «12 стульев» Катаев рассказывает в книге «Алмазный мой венец». Поставив перед «литературными неграми» задачу и пообещав консультировать и в конце пройтись рукой мастера, Катаев уехал на Зеленый мыс. Туда соавторы периодически отправляли телеграммы, прося консультаций по разным вопросам, однако в ответ получали один и тот же ответ: «Думайте сами». Вернувшись в Москву осенью, Катаев познакомился с первой частью и понял, что дуэт сложился, после чего отказался ставить на книге свое имя, предсказав еще не дописанному произведению «долгую жизнь и мировую славу», а в качестве платы за идею попросил посвятить ему роман и преподнести с первого гонорара подарок в виде золотого портсигара.

Известие о гибели брата Валентин Катаев переживал чрезвычайно болезненно и, по словам сына Павла, «молчал о случившемся всю жизнь». Жена Катаева Эстер Давыдовна уточняла, что «никогда не видела такой привязанности между братьями, как у Вали с Женей».

Друг – Илья Арнольдович Ильф (3 (15) октября 1897, Одесса – 13 апреля 1937, Москва) – русский советский писатель, журналист и сценарист.

Илья родился в Одессе в семье банковского служащего Арье Беньяминовича Файнзильберга (1863-1933) и его жены Миндль Ароновны (урожд. Котлова; 1868-1922). В семье он был третьим ребенком.

Получил техническое образование, работал сначала в чертежном бюро, затем на телефонной станции и на военном заводе, после революции – бухгалтером, журналистом, редактором в юмористических журналах.

С 1923 г. проживал в Москве, работая в газете «Гудок». В основном писал фельетоны, не решаясь на крупную форму.

Начиная с 1927 г. начал работать с Евгением Петровым над романом «Двенадцать стульев». В 1928 г. в «Гудке» произошло сокращение штата, и соавторы перешли работать в журнал «Чудак».

Брат друга – имеется в виду брат Ильфа, Михаил Арнольдович Файнзильберг (1896-1942).

«Некоторое время жил с нами вечно бездомный и неустроенный художник, брат друга, прозванный за цвет волос рыжим. Друг (Ильф в «„АМВ“) говорил про него, что когда он идет по улице своей нервной походкой и размахивает руками, то он похож на манифестацию. Вполне допустимое преувеличение» (В. Катаев).

Одесские друзья называли его МАФ, или Мифа, в богемной среде он был известен под псевдонимом «Миша Рыжий».

Кто волосами пламенеет,

Как Вифлеемская звезда?

Ужель Файнзильберга Михея

Не узнаете, господа?

(Аншей Нюрнберг)

Считается, что он оформлял журнал «Синдетикон», редактором и одним из авторов которого являлся Ильф, но то ли тот номер так и не вышел, то ли его до сих пор не удалось обнаружить.

Вслед за братом Михаил переехал в Москву, где сотрудничал с газетами и журналами. Михаил, по мнению Ильфа, в конечном счете не смог стать известным художником потому, что он старался добиваться в каждой своей работе абсолютного совершенства. А ведь издателям нужно не совершенство, а аккуратность в выполнении редакционного задания. В результате его перестали приглашать работать в журналы, и Михаил стал фотографом.

О характере М. Файнзильберга написал соавтор его брата, Евгений Петров: «Рыжий Миша и семейство мышей в белой туфле. Ему было жалко их убивать, и он стал их подкармливать».

Михаил умер от голода в Ташкенте, в 1942 г. Перед смертью он попытался в последний раз попросить помощи у Евгения Петрова:

«Дорогой Женя,

В грустный день пишу я вам это письмо. Сегодня исполнилось пять лет со дня смерти Или.

Не знаю, дошло ли до вас мое письмо, поэтому повторю краткий рассказ о своих довольно трудных обстоятельствах. Выпал я из Москвы без вещей, и вы должны понять, что без белья, без одеяла, в разорвавшихся башмаках трудно, очень трудно жить. Прожил я четыре месяца в сыром нетопленом подвале. Здоровье мое от этого не улучшилось. Мне необходимо вырваться и для этого, оказывается, нужны деньги. Тысяча рублей, собранная среди друзей и редакций, сделала бы великое дело. Отработать их я – согласен. Теми способами, какие вы найдете нужными.

Простите, Женя, за все прошенное – жизнь человека, бедующего и голодающего, не подлежит совершенно оглашению.

Письмо это вам вручит мой добрый приятель и хороший человек, Дмитрий Наумович Барученко, один из ведущих художников-режиссеров мультфильма и опытный карикатурист. Он вам очень пригодится – используйте его.

Ваш Миша.

Привет всем и особенно Вале Катаеву.

М.

Ташкент, ул. Первого Мая, д. 20, Союз Советских художников.

Ташкент

13 апреля 1942».

Известно, что старший из братьев Файнзильберг – Сандро – с 1924 г. жил в Париже.

Эскесс – Кессельман (Кесельман) Семен Иосифович (Осипович).

«Он был, эскесс, студентом, евреем, скрывавшим свою бедность. Он жил в большом доме, в нижней части Дерибасовской улицы, в „дорогом районе“, но во втором дворе, в полуподвале, рядом с дворницкой и каморкой, где хранились иллюминационные фонарики и национальные бело-сине-красные флаги, которые вывешивались в царские дни. Он жил вдвоем со своей мамой, вдовой. Никто из нас никогда не был у него в квартире и не видел его матери. Он появлялся среди нас в опрятной, выглаженной и вычищенной студенческой тужурке, в студенческих диагоналевых брюках, в фуражке со слегка вылинявшим голубым околышем. У него было как бы смазанное жиром лунообразное лицо со скептической еврейской улыбкой. Он был горд, ироничен, иногда высокомерен и всегда беспощаден в оценках, когда дело касалось стихов. <…>

Его мама боготворила его. Он ее страстно любил и боялся. Птицелов написал на него следующую эпиграмму:

„Мне мама не дает ни водки, ни вина. Она твердит: вино бросает в жар любовный; мой Сема должен быть как камень хладнокровный, мамашу слушаться и не кричать со сна“» (В. Катаев. «Алмазный мой венец»).

Семен Кессельман всю жизнь прожил в Одессе. Рано потерял отца, Семена воспитывала мама, которая его очень любила. Из-за слабого здоровья своей матери Семен неотлучно находился при ней, а следовательно, не мог, подобно Катаевым, Олеше, прочим уехать в Москву и сделать поэтическую карьеру. Хотя для этого у него были все данные. Вместе с Кессельманом в одесском поэтическом объединении находились: Яков Гольдберг, Зинаида Шишова, Владимир Жаботинский, Валентин Катаев, Евгений Петров, Илья Ильф, Эдуард Багрицкий, Юрий Олеша, Семен Кирсанов, Ефим Зозуля, Вера Инбер и Натан Шор (Анатолий Фиолетов).

Свои юмористические произведения он подписывался псевдонимами «Эскесс» – то есть «Эс» имеется в виду буква «С» и «кес<сельман>».

«Он был поэт старшего поколения, и мы, молодые, познакомились с ним в тот жаркий летний день в полутемном зале литературного клуба, в просторечии „литературки“, куда Петр Пильский, известный критик, пригласил через газету всех начинающих поэтов, с тем чтобы, выбрав из них лучших, потом возить их напоказ по местным лиманам и фонтанам, где они должны были читать свои стихи в летних театрах. (Означенное событие относится к 1914 г. – Ю.  А.).

Эскесс уже тогда был признанным поэтом и, сидя на эстраде рядом с полупьяным Пильским, выслушивал наши стихи и выбирал достойных. На этом отборочном собрании, кстати говоря, я и познакомился с птицеловом и подружился с ним на всю жизнь. Петр Пильский, конечно, ничего нам не платил, но сам весьма недурно зарабатывал на так называемых вечерах молодых поэтов, на которых председательствовал и произносил вступительное слово, безбожно перевирая наши фамилии и названия наших стихотворений. Перед ним на столике всегда стояла бутылка красного бессарабского вина, и на его несколько лошадином лице с циническими глазами криво сидело пенсне со шнурком и треснувшим стеклом. Рядом с ним всегда сидел ироничный Эскесс. Я думаю, он считал себя гениальным и носил в бумажнике письмо от самого Александра Блока, однажды похвалившего его стихи. Несмотря на его вечную иронию, даже цинизм, у него иногда делалось такое пророческое выражение лица, что мне становилось страшно за его судьбу».

О смерти своего героя В. Катаев пишет следующее: «Настало время, и мы все один за другим покинули родовой город в поисках славы. Один лишь Эскесс не захотел бросить свой полуподвал, свою стареющую маму, которая привыкла, астматически дыша, тащиться с корзинкой на Привоз за скумбрией и за синенькими, свой город, уже опаленный огнем революции, и навсегда остался в нем, поступил на работу в какое-то скромное советское учреждение, кажется, даже в губернский транспортный отдел, называвшийся сокращенно юмористическим словом „Губтрамот“, бросил писать стихи и впоследствии, во время Великой Отечественной войны и немецкой оккупации, вместе со своей больной мамой погиб в фашистском концлагере в раскаленной печи с высокой трубой, откуда день и ночь валил жирный черный дым…».

На самом деле, С. Кессельман умер еще до войны в 1940 г. от сердечного приступа, а его мать скончалась в 1930 г. Так что Катаев, должно быть, не зная, что произошло с его другом, пересказал легенду.

Королевич – Сергей Александрович Есенин. «…Я мог бы назвать моего нового знакомого как угодно: инок, мизгирь, лель, царевич… Но почему-то мне казалось, что ему больше всего, несмотря на парижскую шляпу и лайковые перчатки, подходит слово „королевич“… Может быть, даже королевич Елисей…

Но буду его называть просто королевич, с маленькой буквы.

Пока я объяснялся ему в любви, он с явным удовольствием, даже с нежностью смотрел на меня. Он понимал, что я не льщу, а говорю чистую правду. Правду всегда можно отличить от лести. Он понял, что так может говорить только художник с художником» (В. Катаев).

Есенин родился 21 сентября (3 октября) 1895 г. в селе Константиново Рязанской губернии, в крестьянской семье. Отец – Александр Никитич Есенин (1873-1931), мать – Татьяна Федоровна Титова (1875-1955). Погиб 28 декабря 1925 г. в Ленинграде.

Русский поэт, представитель новокрестьянской поэзии и лирики, а в более позднем периоде творчества – имажинизма.

Учился в церковно-приходской второклассной учительской школе (ныне – музей С.А. Есенина) в Спас-Клепиках. По окончании школы, осенью 1912 г. Есенин отправляется в Москву, где первое время работает в мясной лавке, а потом – в типографии И.Д. Сытина. В 1913 г. поступил вольнослушателем на историко-философское отделение в Московский городской народный университет им. А.Л. Шанявского.

Начал печататься с 1914 г. в детском журнале «Мирок». Через год перебрался в Петроград, читал свои стихотворения А.А. Блоку, С.М. Городецкому и другим поэтам.

В январе 1916 г. Есенина призвали на войну, служил в Царскосельском военно-санитарном поезде № 143 Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны. В это время он сблизился с группой «новокрестьянских поэтов» и издал первый сборник «Радуница». Вместе с Николаем Клюевым часто выступал, в том числе перед императрицей Александрой Федоровной и ее дочерьми в Царском Селе. С 1918 г. активно участвовал в московской группе имажинистов, что повлекло за собой выход сборников: «Трерядница» (1921), «Исповедь хулигана» (1921), «Стихи скандалиста» (1923), «Москва кабацкая» (1924), поэма «Пугачев».

С 1920-х гг. Есенин много публикуется. В 1921 г. познакомился с танцовщицей Айседорой Дункан (Босоножка в «АМВ»), они начали жить вместе буквально с первого дня знакомства и зарегистрировались через полгода, так как Айседора планировала вывезти Есенина за границу, а для этого им понадобилось официально вступить в брак. Она же организовала переводы и издание книг Есенина за границей. После свадьбы Есенин с Дункан ездили в Европу (Германия, Франция, Бельгия, Италия) и в США.

«Изредка доносились слухи о скандалах, которые время от времени учинял русский поэт в Париже, Берлине, Нью-Йорке, о публичных драках с эксцентричной американкой, что создало на западе громадную рекламу бесшабашному крестьянскому сыну, рубахе-парню, красавцу и драчуну с загадочной славянской душой» (В. Катаев).

За границей у Есенина диагностировали эпилепсию на почве алкоголизма. По возвращении их союз распался.

«И вот однажды по дороге в редакцию в Телеграфном переулке я и познакомился с наиболее опасным соперником командора (В. Маяковский), широко известным поэтом – буду его называть с маленькой буквы королевичем, – который за несколько лет до этого сам предсказал свою славу: „Разбуди меня утром рано, засвети в нашей горнице свет. Говорят, что я скоро стану знаменитый русский поэт“.

Он не ошибся, он стал знаменитым русским поэтом.

Я еще с ним ни разу не встречался. Со всеми знаменитыми я уже познакомился, со многими подружился, с некоторыми сошелся на ты. А с королевичем – нет. Он был в своей легендарной заграничной поездке вместе с прославленной на весь мир американской балериной-босоножкой, которая была в восхищении от русской революции и выбегала на сцену Московского Большого театра в красной тунике, с развернутым красным знаменем, исполняя под звуки оркестра свой знаменитый танец „Интернационал“».

28 декабря 1925 г. Есенина нашли мертвым в ленинградской гостинице «Англетер». Согласно официальной версии, он покончил с собой вскоре после возвращения из очередной психоневрологической клиники, тем не менее многие историки считают, что поэта убили.

Босоножка – Айседора Дункан (Исидора, Изадора Данкан урожд. Дора Энджела Дункан) родилась 27 мая 1877 г. в Сан-Франциско (США), погибла 14 сентября 1927 г. в Ницце (Франция). Американская танцовщица-новатор, основоположница свободного танца. Разработала танцевальную систему и пластику, которую сама танцовщица связывала с древнегреческим танцем. Жена поэта Сергея Есенина в 1922-1924 гг. В ее честь назван кратер Дункан на Венере.

Айседора родилась в семье Джозефа Данкана, который, обанкротившись, оставил жену с тремя детьми и еще не рожденной Айседорой. Так как матери было тяжело воспитывать четверых детей да еще и работать, девочку отдали в школу не в 7, а в 5 лет, скрыв ее возраст. В 10 лет Айседора начала заниматься танцами с соседскими детьми, в 13 бросила школу, чтобы посвятить себя танцам, в частности, вела курсы и работала с частными учениками, танцевала по частным приглашениям. Выступала босиком, в греческом хитоне, чем изрядно шокировала публику.

Решив, что в провинциальном Сан-Франциско ей не достичь славы, Айседора отправилась со всей семьей сначала в Чикаго и Нью-Йорк, а затем в Европу. Постепенно Дункан действительно становится невероятно популярной. Она учит языки, переписывается с известными философами, выступает в самых известных театрах разных стран. В 1903 г. Дункан вместе с семьей совершила артистическое паломничество в Грецию. Здесь Айседора инициировала строительство храма на холме Копаное для проведения танцевальных занятий (сейчас – Центр изучения танца имени Айседоры и Раймонда Дункан). Выступления Дункан в храме сопровождал хор из десяти отобранных ею мальчиков-певцов, с которым с 1904 г. она будет выступать в Вене, Мюнхене, Берлине. В 1904 г. возглавила школу танца для девочек в Грюневальде (около Берлина) и усыновила 40 девочек-сирот. Тогда же она познакомилась с театральным режиссером-модернистом Эдвардом Гордоном Крэгом, стала его любовницей и родила от него дочь. В конце 1904 г. впервые посетила Россию, где, в частности, познакомилась со Станиславским.

В 1921 г. Айседора и ее приемная дочь Ирма приехали в РСФСР по приглашению наркома просвещения Луначарского и организовали танцевальную школу в Москве. «Пока пароход уходил на север, я оглядывалась с презрением и жалостью на все старые установления и обычаи буржуазной Европы, которые я покидала. Отныне я буду лишь товарищем среди товарищей, я выработаю обширный план работы для этого поколения человечества. Прощай неравенство, несправедливость и животная грубость старого мира, сделавшего мою школу несбыточной!»[4].

Айседоре для ее школы выделили особняк на Пречистенке, но в стране был голод, советское правительство не могло организовать трехразовое питание для учеников и отопление танцевальных залов, что вызывало очень большие трудности в работе Дункан.

Вскоре Айседора знакомится и влюбляется в Есенина (королевич в «АМВ»).

«В области балета она была новатором. Луначарский был от нее в восторге. Станиславский тоже.

Бурный роман королевича с великой американкой на фоне пуританизма первых лет революции воспринимался в московском обществе как скандал, что усугубилось разницей лет между молодым королевичем и босоножкой бальзаковского возраста. В своем молодом мире московской богемы она воспринималась чуть ли не как старуха. Между тем люди, ее знавшие, говорили, что она была необыкновенно хороша и выглядела гораздо моложе своих лет, слегка по-англосакски курносенькая, с пышными волосами, божественно сложенная.

Так или иначе, она влюбила в себя рязанского поэта, сама в него влюбилась без памяти, и они улетели за границу из Москвы на дюралевом „юнкерсе“ немецкой фирмы „Люфтганза“. Потом они совершили турне по Европе и Америке» (В. Катаев).

Айседора погибла через два года после смерти Есенина.

Командор – Владимир Владимирович Маяковский. Родился 7 (19) июля 1893 г. в селе Багдади, Кутаисская губерния, в Грузии (в советское время поселок назывался Маяковский), в семье Владимира Константиновича Маяковского (1857-1906), служившего лесничим третьего разряда в Эриванской губернии, и Александры Алексеевны Павленко (1867-1954). Русский и советский поэт, драматург, киносценарист, кинорежиссер, киноактер, художник, редактор журналов «ЛЕФ» («Левый фронт»), «Новый ЛЕФ». Один из крупнейших поэтов XX в.

Учился в гимназии города Кутаиси. Участвовал в революционных демонстрациях, читал агитационные брошюры. После того как в 1906 г. от заражения крови умер его отец, Владимир вместе с матерью и сестрами переезжает в Москву, где поступает в 4-й класс Пятой классической гимназии. В марте 1908 г. исключен из 5-го класса из-за неуплаты за обучение.

Первое его стихотворение напечатали в нелегальном журнале «Порыв», который издавался Третьей гимназией, там же Маяковский знакомится с революционно настроенными студентами, увлекается марксистской литературой, в 1908 г. вступает в РСДРП.

Будучи пропагандистом в торгово-промышленном подрайоне, в 1908-1909 гг. трижды арестовывался (по делу о подпольной типографии, по подозрению в связи с группой анархистов-экспроприаторов, по подозрению в пособничестве побегу женщин-политкаторжанок из Новинской тюрьмы). По первому делу освобожден с передачей под надзор родителей по приговору суда как несовершеннолетний, действовавший «без разумения», по второму и третьему делу освобожден за недостатком улик[5]. Находясь в тюрьме, Маяковский то и дело нарывался на ссоры и скандалил, из-за чего его переводили из тюрьмы в тюрьму. В Бутырской тюрьме он провел 11 месяцев в одиночной камере № 103.

После освобождения Маяковский вышел из партии, занялся живописью сначала в Строгановском подготовительном классе, а затем в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. В то же время, познакомившись с Давидом Бурлюком, основателем футуристической группы «Гилея», вошел в поэтический круг и примкнул к кубофутуристам. Первое опубликованное здесь стихотворение называлось «Ночь» (1912), оно вошло в футуристический сборник «Пощечина общественному вкусу». 30 ноября 1912 г. в артистическом подвале «Бродячая собака» состоялось первое публичное выступление Маяковского [6].

Через год выходит первый сборник Маяковского «Я» (цикл из четырех стихотворений). Он был написан от руки, снабжен рисунками Василия Чекрыгина и Льва Жегина и размножен литографическим способом в количестве 300 экземпляров. Его стихи появлялись на страницах футуристских альманахов «Молоко кобылиц», «Дохлая луна», «Рыкающий Парнас» и др., начал печататься в периодических изданиях. Маяковский же вдруг решил стать драматургом и первым делом создал и поставил программную трагедию «Владимир Маяковский». Декорации для нее писали художники П.Н. Филонов и И.С. Школьник, а сам автор выступил режиссером и исполнителем главной роли.

В феврале 1914 г. Маяковского и Бурлюка исключили из училища за публичные выступления, но Маяковский, казалось, нисколько не огорчился происшествию, так как был занят работой над поэмой «Облако в штанах» и, следовательно, мало обращал внимания на происходящее вне ее. После начала Первой мировой войны вышло стихотворение «Война объявлена». Сам же Маяковский попытался записаться в добровольцы, но ему не позволили, на фронте не нужны неблагонадежные солдаты.

Обидевшись на царскую армию, Маяковский пишет стихотворение «Вам!», которое впоследствии стало песней.

29 марта 1914 г. в составе «знаменитых московских футуристов» Маяковский вместе с Бурлюком и Каменским прибыл с гастролями в Баку.

Через год он познакомился с Лилей Брик и ее мужем Осипом. В том же году М. Горький помог ему поступить в Учебную автомобильную школу. С одной стороны, теперь Маяковский – на военной службе, и это его устраивало, а с другой – вдруг выяснилось, что солдатам не разрешено печататься. Положение спас Осип Брик, который выкупил поэмы «Флейта-позвоночник» и «Облако в штанах» по 50 копеек за строку и напечатал.

31 января 1917 г. Маяковский получил из рук П.И. Секретева серебряную медаль «За усердие». Каково же было удивление последнего, когда 3 марта того же года именно Маяковский возглавил отряд из семи солдат, который арестовал своего боевого командира. В течение лета 1917 г. Маяковский энергично хлопотал о признании его негодным к военной службе, и осенью был освобожден от нее.

В 1918 г. Маяковский снимается в трех фильмах по собственным сценариям. Заканчивает «Мистерию Буфф», ее поставил

Мейерхольд к годовщине революции. В декабре того же года поэт впервые прочитал со сцены Матросского театра стихи «Левый марш».

С весны 1919 г. Маяковский становится московским жителем, активно сотрудничает с окнами РОСТА. В 1919 г. вышло первое собрание сочинений поэта – «Все сочиненное Владимиром Маяковским. 1909-1919».

Он активно печатается, организует группу «Комфут» (коммунистический футуризм), более известную сейчас группу ЛЕФ (Левый фронт искусств), толстый журнал «ЛЕФ». Издаются поэмы «Про это» (1923), «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского» (1923) и «Владимир Ильич Ленин» (1924). Поэму о Ленине Маяковский читал в Большом театре. На чтении, сопровождавшемся 20-минутной овацией, присутствовал Сталин.

Революция и Гражданская война – лучшие годы в жизни В.В. Маяковского, поэтому неудивительно, что, когда настало относительно спокойное время, Маяковский продолжал пропагандировать необходимость мировой революции и революции духа.

В 1922-1924 гг. Маяковский совершил несколько поездок за границу – Латвия, Франция, Германия; писал очерки и стихи о европейских впечатлениях: «Как работает республика демократическая?» (1922); «Париж (Разговорчики с Эйфелевой башней)» (1923) и ряд других. В 1925 г. состоялось самое длительное его путешествие: поездка по Америке. Маяковский посетил Гавану, Мехико и в течение трех месяцев выступал в различных городах США с чтением стихов и докладов. Благодаря этим поездкам написаны сборник «Испания. – Океан. – Гавана. – Мексика. – Америка» и очерк «Мое открытие Америки». В 1925-1928 гг. он много ездил по Советскому Союзу, выступал в самых разных аудиториях.

В 1926-1927 гг. написал девять киносценариев. В 1927 г. восстановил журнал «ЛЕФ» под названием «Новый ЛЕФ» (всего вышло 24 номера). Летом 1928 г. Маяковский разочаровался в «ЛЕФе» и ушел из организации и журнала. В этом же году он начал писать автобиографию «Я сам». В 1930 г. Владимир Владимирович организовал выставку, посвященную 20-летию своего творчества, но ему всячески мешали, а собственно экспозицию никто из писателей и руководителей государства не посетил.

Люди слишком устали от бурь и потрясений и хотели спокойной жизни без войн и революций, Маяковский сделался неудобным. Весной 1930 г. в Цирке на Цветном бульваре готовилось грандиозное представление «Москва горит» по пьесе Маяковского, генеральная репетиция намечалась на 21 апреля, но поэт до нее не дожил.

Маяковский впадал в депрессию, он много болел, в газетах поэта заклеймили как «попутчика советской власти», в то время как он сам видел себя пролетарским писателем, Лиля и Осип уехали в Европу. Спектакль «Баня» не принес желанного успеха, и можно было предсказать, что на премьере «Клопа» в зале будет сидеть несколько человек.

Он бы уехал к Брикам, но неожиданно поэту отказали в визе. 12 апреля, за два дня до самоубийства, у Маяковского состоялась встреча с читателями в Политехническом институте. Во время всего выступления в адрес поэта доносились хамские выкрики из зала.

Несмотря на то что Маяковский почти все время жил у Бриков, у него была и собственная комнатка в коммунальной квартире на Лубянке (ныне – Государственный музей В.В. Маяковского; Лубянский проезд, 3/6, стр. 4).

Утром 14 апреля Маяковский назначил свидание с Вероникой (Норой) Полонской, с которой Владимир Владимирович встречался второй год и настаивал на ее разводе, дабы они могли пожениться и жить вместе. Маяковский заехал за ней в восемь утра, так как в 10.30 у Вероники в театре должна состояться репетиция с Немировичем-Данченко. Какое-то время они провели у Маяковского. Он требовал, чтобы Вероника не шла на репетицию, актриса стояла на своем, за прогул из театра могли и выгнать. «Я не могла опоздать, это злило Владимира Владимировича, – писала Полонская. – Он запер двери, спрятал ключ в карман, стал требовать, чтобы я не ходила в театр, и вообще ушла оттуда. Плакал… Я спросила, не проводит ли он меня. „Нет“, – сказал он, но обещал позвонить. И еще спросил, есть ли у меня деньги на такси. Денег у меня не было, он дал двадцать рублей… Я успела дойти до парадной двери и услышала выстрел. Заметалась, боялась вернуться. Потом вошла и увидела еще не рассеявшийся дым от выстрела. На груди Маяковского было небольшое кровавое пятно. Я бросилась к нему, я повторяла: „Что вы сделали?..“. Он пытался приподнять голову. Потом голова упала, и он стал страшно бледнеть… Появились люди, мне кто-то сказал: „Бегите, встречайте карету «Скорой помощи»“… Выбежала, встретила. Вернулась, а на лестнице мне кто-то говорит: „Поздно. Умер“…».

За два дня до смерти, возможно, после встречи со студентами, Маяковский написал предсмертное письмо:

«В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте, покойник этого ужасно не любил…

Мама, сестры и товарищи, простите – это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет.

Лиля – люби меня.

Товарищ правительство, моя семья – это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.

Если ты устроишь им сносную жизнь – спасибо.

Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.

Как говорят —

„инцидент исперчен“,

любовная лодка

разбилась о быт.

Я с жизнью в расчете

и не к чему перечень

взаимных болей,

бед

и обид.

Скачано с www.znanio.ru