Значительность личности, а также красота, изящество внешнего облика Анны Ахматовой всегда были притягательны для фотографов и художников.
Еще совсем молодой Анна Ахматова стала знаменита. Первый сборник стихотворений «Вечер», вышедший тиражом всего в 300 экземпляров, принес ей известность, а второй – «Четки»- славу. Академик В. М. Жирмунский свидетельствует: «Ее вступление в литературу напоминало триумфальное шествие… Она была окружена в эти годы всеобщим поклонением – не только как поэт, но и как прекрасная женщина».
…И женщина с прозрачными глазами
(Такой глубокой синевы, что море
Нельзя не вспомнить, поглядевши в них),
С редчайшим именем и белой ручкой,
И добротой, которую в наследство
Я от нее как будто получила,-
Ненужный дар моей жестокой жизни…
1943-1953 г.г. «Северные элегии»
Ты знаешь, я томлюсь в неволе,
О смерти господа моля.
Но все мне памятна до боли
Тверская скудная земля.
Журавль у ветхого колодца,
Над ним, как кипень, облака,
В полях скрипучие воротца,
И запах хлеба, и тоска.
И те неяркие просторы,
Где даже голос ветра слаб,
И осуждающие взоры
Спокойных, загорелых баб.
Осень 1913 г.
Покорно мне воображеньеВ изображеньи серых глаз.В моём тверском уединеньиЯ горько вспоминаю вас.
Прекрасных рук счастливый пленникНа левом берегу Невы,Мой знаменитый современник,Случилось, как хотели вы,
Вы, приказавший мне: довольно,Поди, убей свою любовь!И вот я таю, я безвольна,Но всё сильней скучает кровь.
И если я умру, то кто жеМои стихи напишет вам,Кто стать звенящими поможетЕщё не сказанным словам?
Июль 1913. Слепнево
Шепчет: «Я не пожалеюДаже то, что так люблю —Или будь совсем моею,Или я тебя убью».Надо мной жужжит, как овод,Непрестанно столько днейЭтот самый скучный доводЧерной ревности твоей.Горе душит — не задушит,Вольный ветер слезы сушит,А веселье, чуть погладит,Сразу с бедным сердцем сладит.
Февраль 1922 г.
Мне голос был
Мне голос был. Он звал утешно,Он говорил: «Иди сюда,Оставь свой край глухой и грешный,Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,Из сердца выну чёрный стыд,Я новым именем покроюБоль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойноРуками я замкнула слух,Чтоб этой речью недостойнойНе осквернялся скорбный дух.
Осень 1917 г.
О, знала ль я, когда в одежде белой…
О, знала ль я, когда в одежде белойВходила Муза в тесный мой приют,Что к лире, навсегда окаменелой,Мои живые пальцы припадут.
О, знала ль я, когда неслась, играя,Моей любви последняя гроза,Что лучшему из юношей, рыдая,Закрою я орлиные глаза…
О, знала ль я, когда, томясь успехом,Я искушала дивную Судьбу,Что скоро люди беспощадным смехомОтветят на предсмертную мольбу.
1925 г.
От тебя я сердце скрыла…
От тебя я сердце скрыла,Словно бросила в Неву…Прирученной и бескрылойЯ в дому твоем живу.Только… ночью слышу скрипы.Что там — в сумраках чужих?Шереметевские липы…Перекличка домовых…Осторожно подступает,Как журчание воды,К уху жарко приникаетЧерный шепоток бедыИ бормочет, словно делоЕй всю ночь возиться тут:«Ты уюта захотела,Знаешь, где он — твой уют?»
1936 г.
Осипу Мандельштаму
Я над ними склонюсь, как над чашей,В них заветных заметок не счестьОкровавленной юности нашейЭто черная нежная весть.
Тем же воздухом, так же над безднойЯ дышала когда-то в ночи,В той ночи и пустой и железной,Где напрасно зови и кричи.
О, как пряно дыханье гвоздики,Мне когда-то приснившейся там,Это кружатся Эвридики,Бык Европу везет по волнам.
Это наши проносятся тениНад Невой, над Невой, над Невой,Это плещет Нева о ступени,Это пропуск в бессмертие твой.
Это ключики от квартиры,О которой теперь ни гу-гу…Это голос таинственной лиры,На загробном гостящей лугу.
1957
Памяти Вали Смирнова,
погибшего при артиллерийском
обстреле в Ленинграде
в 1942 году
Постучи кулачком — я открою.Я тебе открывала всегда.Я теперь за высокой горою,За пустыней, за ветром и зноем,Но тебя не предам никогда…Твоего я не слышала стона.Хлеба ты у меня не просил.Принеси же мне ветку кленаИли просто травинок зеленых,Как ты прошлой весной приносил.Принеси же мне горсточку чистой,Нашей невской студеной воды,И с головки твоей золотистойЯ кровавые смою следы.
Ташкент. 1942 г.
Узнала я, как опадают лица,Как из-под век выглядывает страх,Как клинописи жесткие страницыСтрадание выводит на щеках,Как локоны из пепельных и черныхСеребряными делаются вдруг,Улыбка вянет на губах покорных,И в сухоньком смешке дрожит испуг.И я молюсь не о себе одной,А обо всех, кто там стоял со мною,И в лютый холод, и в июльский зной,Под красною ослепшею стеною.
1940 г.
Мужество
Мы знаем, что ныне лежит на весахИ что совершается ныне.Час мужества пробил на наших часах,И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,Не горько остаться без крова,И мы сохраним тебя, русская речь,Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,И внукам дадим, и от плена спасемНавеки.
Ташкент. 1942 г.
Поэт
Он, сам себя сравнивший с конским глазом,Косится, смотрит, видит, узнает,И вот уже расплавленным алмазомСияют лужи, изнывает лед.
В лиловой мгле покоятся задворки,Платформы, бревна, листья, облака.Свист паровоза, хруст арбузной корки,В душистой лайке робкая рука.
…….
За то, что дым сравнил с Лаокооном,Кладбищенский воспел чертополох,За то, что мир наполнил новым звономВ пространстве новом отраженных строф—
Он награжден каким-то вечным детством,Той щедростью и зоркостью светил,И вся земля была его наследством,А он ее со всеми разделил.
1936 г.
Родная земля
В заветных ладанках не носим на груди,О ней стихи навзрыд не сочиняем,Наш горький сон она не бередит,Не кажется обетованным раем.Не делаем ее в душе своейПредметом купли и продажи,Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,О ней не вспоминаем даже.Да, для нас это грязь на калошах,Да, для нас это хруст на зубах.И мы мелем, и месим, и крошимТот ни в чем не замешанный прах.Но ложимся в нее и становимся ею,Оттого и зовем так свободно — своею.
1961 г.
Я не переставала писать стихи. Для меня в них – связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных.
Анна Ахматова. «Коротко о себе»
© ООО «Знанио»
С вами с 2009 года.