А.Н. Островский и театр

А.Н. Островский и театр «Все порядочные люди живут или идеями, или надеждами, или, пожалуй, мечтами; но у всякого своя задача есть. Моя задача – служить русскому драматическому театру». Это сказал Александр Николаевич Островский. Из 64 лет жизни (родился в 1823  году, умер в 1886 году) 41 год отдан драматургии. Из них 35 – театру. 48 пьес. Практически он создал репертуар русского  театра. Островский говорил: «Национальный театр есть признак совершеннолетия нации, так же, как академия, университеты, музеи. Театр до Островского переживал тяжелое время. Не ставились хорошие, настоящие пьесы. Публику развлекали самым  дешевым и простым способом. Нужен был драмтург, который помог бы вернуть театру нравственное содержание, ведь именно драматургия – основа театра. 14 февраля 1847 года в доме профессора Шевырева собралась группа московских литераторов, и никому не известный 23­ летний чиновник Коммерческого суда Александр Островский, прочитал собравшимся первую пьесу: «Семейная картина».  Островский вспоминал: «Самый памятный для меня день в моей жизни – 14 февраля 1847 года. С этого дня я стал считать  себя русским писателем и уже без сомнений и колебаний поверил в свое призвание». Драматург открыл страну, никому до сего времени в подробностях не известную и никем из путешественников не описанную.  Называлась эта страна Замоскворечье, московский купеческий район. Как же развивается тема купечества, главная тема творчества драматурга на протяжении всей его жизни? Обратимся к пьесе «Гроза». Она подробно изучается на уроках, поэтому отметим лишь то, как рисует Островский город  Калинов, купеческий город. Основные герои его купцы, есть только несколько персонажей из других сословий: Кулигин,  Шапкин, сумасшедшая барыня. Оставим пока в стороне Катерину. Кто выделяется из купеческой среды? Савел Прокофьевич  и Марфа Игнатьевна Кабанова, Кабаниха, как зовут её в городе.. Представим себе на минуту, что они стали бедными.  Останутся ли такими же их характеры, манера вести себя? Что касается Дикого, то совершенно ясно, что сила его в деньгах.  Уйдут деньги – уйдет и власть… А Марфа Игнатьевна Кабанова – идеолог этого мира. Не следует её воспринимать как  злобную женщину или плохую свекровь. Она – носитель сверхличного зла. Сама она не испытывает зла к Катерине, вдова  Кабанова просто хочет, чтобы всё было, как полагается: при прощании жена должна выть и кланяться мужу в пояс; гостей  нужно встречать так, а благодарить – этак. Её власть крепче и неотвратимее, недаром её боится сам ругатель Дикой. В Марфе  Игнатьевне есть даже трагизм, потому что уходит её мир, она сама это чувствует, уходит её время, в буквальном смысле  уходит. Феклуша: Дни­то и часы всё те же остались: и время­то за наши грехи всё короче и короче делается… Кабанова: И хуже того, милая, будет. Феклуша: Нам­то бы только не дожить до этого. Кабанова: Может, и доживем. И то, что разваливается её мир, даёт трещину – очевидно. Затхлый, душный, непросвещённый, дикий мир, боящийся всего, а  больше всего – свежего воздуха, ветра, полета. Недаром Кулигин скажет гневно: «Гроза! Да у вас все – гроза!» Мельников­ Печерский обратил внимание на то, что всего сильнее «протест Кулигина. Это протест просвещения, уже проникающего в  темные массы домостроевского быта». А что изменится, как повлияет просвещение на купечество? На этот вопрос отвечает пьеса «Бешеные деньги» (1870, она отделена от «Грозы» одиннадцатью годами). В ней мы  встречаемся с Васильковым, новым героем Островского, который вызвал недоумение у критики и читателей. Да и персонажи  пьесы, московские баре Телятев, князинька Кучумов, Глумов, пытаются разгадать этого человека. Кто он, этот провинциал,  разговаривающий, «как матрос с волжского парохода», и так пожимающий руку, что его собеседник готов вскрикнуть? Кто  этот человек, записывающий все расходы в книжечку, а в то же время, по­видимому, не скупой и носящий в кармане толстый  бумажник с пол­аршина, который приводит разорившихся дворянчиков в благовейный трепет? Этот мужичок – кержачок  грубоват и неловок, даже неотесан, его простое имя Савва смешит Глумова… Но тут же оказывается, что Васильков  образован, как филолог – понимает и по­гречески, и по­английски, знает татарский. Родом откуда­то из глухой провинции, а  между тем объездил весь свет: в Крым приехал из Лондона, через Суэц, где его заинтересовали «инженерные сооружения». Васильков так деловит и рационалистичен, что даже жену выбирает себе, сообразуясь, как он думает, исключительно с  доводами рассудка. Он постоянно уверяет, что, как бы он ни увлекся, а «из бюджета не выйдет». Но по сравнению с Диким, с  Кит Китычами он много выигрывает. Его деловитость – деловитость честного предпринимателя, в нем нет азиатской  распущенности, обмана, лжи, грязного надувательства. Правда, Васильков честен потому, что «ложь ­ экономически не  выгодна», он прямо так и говорит: «В практический век честным быть не только лучше, но и выгоднее». Его деньги – умныеденьги. Он знает им цену, но они для него не всё. Недаром Островский подчеркивает благородство его натуры, заставляет  даже с нотками сентиментальности говорить о своей «младенческой душе» и оскорбленном Лидией «добром сердце». И, как  правильно замечает исследователь творчества Островского Владимир Лакшин, «Васильков забывает все свои методические  счеты и расчёты и в порыве ревности, как заправский романтический герой, вызывает Телятева к барьеру: «Ах, я рассказать  тебе не могу, что делается в моей груди… Видишь, я плачу… Вот пистолеты!» И может ли не сочувствовать ему автор, когда  после насмешки Лидии над его добрым порывом вкладывает ему в уста такую лирическую, такую «островскую» фразу: «Душа моя убита» Кое­что от Василькова мы увидим потом в Вожеватове и Кнурове («Бесприданница»). В этой пьесе сошлись две главные темы  Островского – купечество и тема «горячего сердца». Лидия Чебоксарова и Глафира из пьесы «Волки и овцы» ­ редкость для  Островского. Обычно его молодая героиня – главная женская роль в пьесе – благородная, страстная, смелая и беззащитная  женщина с горячим сердцем. Одна из пьес Островского так и называется – «Горячее сердце». Катерина – первая из этой галереи прекрасных женских образов. Она характер скорее трагический, нежели драматический.  Как полагается трагической героине, Катерина преступает запрет, в пьесе даже есть «сцена выбора», необходимая  принадлежность каждой трагедии. Катерина многого хочет – она жаждет любви и расплачивается за это. Но Лариса, героиня «Бесприданницы», пьесы, написанной через двадцать лет после «Грозы», уже не мечтает о любви. Она  знает, что ей, бесприданнице, о браке по любви мечтать нечего. Она хочет только одного – уехать в деревню, за Волгу, с  нелюбимым мужем Карандышевым, но только чтобы её оставили в покое. И даже в этой малости общество ей отказывает.  Лариса – по­гречески значит «чайка», стремительная белая птица среди зверей: Кнурова (кнур­хряк), Вожеватого, молодого  хищника, Паратова (паратай – дерзкий, ловкий, быстрый). Не только у Паратова, но и у них у всех «нет ничего заветного».  Традиций нет, совести нет, бога нет, нет и прежде стеснявшего авторитета «старших». А что есть? Деньги и товар. «Всякому  товару есть цена», ­ говорит Вожеватов, и это совершенно правильно, только страшно, когда товаром оказывается человек. О  Ларисе все говорят, ею восхищаются, на её внимание претендуют, решают за неё её будущее, а сама она всё время как бы в  стороне: её желания, её чувства никого всерьёз не занимают. Лариса должна будет признать правоту оскорбительных, как  пощечина, слов Карандышева: «Они не смотрят на вас как на женщину, как на человека, – человек сам располагает своей  судьбой; они смотрят на вас, как на вещь». Но в этом мире – все вещи. У Кнурова с его европейским размахом, у Вожеватова с его единственным нравственным  принципом – «честное купеческое слово», которое он ни при каких обстоятельствах не может нарушить, ­ нет того, что есть у  Василькова. У них нет души. Их души съели деньги. Они потому и тянутся к Ларисе, что душа есть у неё. И талант. Но талант  не может пробудить в них чувства добрые, потому что их нет. И божественное пение Ларисы вызывает у них совсем другие  чувства, темные, тяжелые… В Ларисе нет цельности Катерины, нет отчаянной решимости героини «Горячего сердца»; ей  приходит мысль о самоубийстве, но что­то вопреки её отчаянию не пускает, держит её в жизни. «Жалкая слабость: жить, хоть как­нибудь, да жить… когда нельзя жить и не нужно. Какая я жалкая, несчастная»… ­ говорит  Лариса, стоя над обрывом у решетки. Островский писал актрисе Савиной, что все лучшие пьесы его «писаны для какого­нибудь сильного таланта и под влиянием  этого таланта». «Грозу» он посвятил когда­то Косицкой, актрисе безоглядной искренности, обладавшей даром нести в зал  переживания цельной, открытой души, ­ в Катерине запечатлены отчасти эти черты. Лариса предназначалась им для молодой  Савиной – актрисе умной, высокоталантливой, славившейся не столько обаянием открытости, сколько современным  «нервом», завораживающими переходами от душевного холода к жаркой страсти. Но лучшей Ларисой стала Вера Фёдоровна  Комиссаржевская. Актриса играла вечную женскую душу, для которой в этом мире не нашлось верных и крепких мужских  рук, могущих принять, удержать, уберечь эту красоту. Но Лариса Комиссаржевской –поэтический, мучительный,  привлекательный, не благостный характер. Вот как описывает современница сцену у решётки: «Лариса – Комиссаржевская подходит к обрыву и заглядывает вниз, в губительную и спасительную бездну. Она хочет разом  покончить со всем, ведь сумела же Катерина в гибели своей сохранить себя. И здесь выход – не стать вещью, уйти из этой  страшной, грязной жизни… Но руки так жадно вцепились в прутья решетки, но тело, молодое, живое, так сопротивляется  смерти – и Лариса отходит от пропасти уничтоженная и презирающая себя». «Бесприданница» была последней созданной Островским драмой. Два года спустя после смерти Островского Чехов напишет пьесу «Иванов», а вскоре появится и «Чайка». И в этом самом  Александринском театре та же самая актриса, которая сыграла белую птицу Ларису в «Бесприданнице», Вера Фёдоровна  Комиссаржевская сыграет «чайку» Нину Заречную в чеховской пьесе. И начнется новый этап в истории русского театра, этап,  которого не было бы, если бы великий русский драматург Александр Николаевич Островский не отдал бы русскому театру  всю свою жизнь.