ГЕРОИ И СТИЛИСТИКА А. С. ПУШКИНА В РОМАНЕ «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА». ГРИНЕВ И САВЕЛЬИЧ

ГЕРОИ И СТИЛИСТИКА А. С. ПУШКИНА

В РОМАНЕ «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА».

ГРИНЕВ И САВЕЛЬИЧ

Ход урока

I. Организационный момент.

II. Проверка домашнего задания.

— Какие страницы, эпизоды, картины показались неожиданными и особенно волнующими?

— Привнес ли «вожатый» перемены в пушкинский роман, в его стилистику?

— Часто ли создает автор пейзажные картины? (Пожалуй, единственный раз, когда Гринева застает буран.)

— Так ли необходим буран автору?

— Какой эпизод по роли своей в романе близок картине бурана? (Сон Гринева.)

— Как встретили эту необычную страницу? Какова ее роль в романе?

— Соотнесите неожиданные эпизоды первых страниц и их язык с последующими страницами.

— В чем тайны композиции «Капитанской дочки»? Почему столь необычно построил Пушкин роман — на опережениях и перекличках (буран — «вожатый» — сон Гринева — заячий тулупчик — пугачевщина и судьба Гринева)?

III. Работа по новой теме.

Центральное лицо романа.

— Назовите героев пушкинского романа. Кто из них, на ваш взгляд, главный?

— А какого героя мы вправе назвать главным героем произведения?

(Наш современник Фазиль Искандер поделился воспоминаниями о том, как он впервые услышал страницы пушкинской прозы: «Одно из самых очаровательных воспоминаний детства — это наслаждение, которое я испытал, когда наша учительница первых классов (заметьте: первых!) читала нам вслух на уроке «Капитанскую дочку». Это были счастливые минуты, их не так много, и потому мы бережно проносим их сквозь всю жизнь... Уже зрелым человеком, — продолжает Искандер, — я прочел записки Марины Цветаевой о Пушкине; из них следует, что будущая мятежная поэтесса, читая «Капитанскую дочку», с таинственным наслаждением все время ждала появления Пугачева. У меня было совсем другое. Я с величайшим наслаждением все время ждал появления Савельича...»)

— Конечно, захватывающи Пугачев и Савельич! А как читали «Капитанскую дочку» вы? Какого героя ожидали каждый раз с нетерпением? Может, Гринев — центральный герой романа? Достоин ли он быть центральным образом?

— А вот для М. Цветаевой нет героя значительнее Пугачева: благодаря ему судьба Гринева сложилась счастливо, а не будь их встречи в буран, не подари Гринев «вожатому» заячий тулупчик, он был бы для «злодея» Пугачева всего лишь офицером Белогорской крепости и погиб бы вместе со своими товарищами...

— А зачем Пушкину Савельич? Автор то и дело испытывает своего героя:

• встречей с Зуриным — Гринев этот поединок проигрывает, и неудивительно (зачитать или пересказать эпизод в трактире);

• отношением к крепостному Савельичу — и здесь, казалось бы, мы также, даже с еще большей досадой, готовы укорить Петрушу за его «Молчи, хрыч!..» Согласны?

Но внимательны ли мы к пушкинскому слову? Продолжим чтение.

«Молчи, хрыч! — отвечал я ему, запинаясь...». Услышали, почувствовали ли Петрушу? Вновь мельком брошенное: «запинаясь»! Что с Петрушей? Да, какой-то перелом в Гриневе, пока незаметный, подспудный. Давайте проследим состояние Петруши в пушкинском слове.

Не удивляет, что Гринев — по воле автора! — вслед за «мутным припоминанием вчерашних происшествий» обмолвился о каких-то своих «размышлениях»? Но где они? Не просмотр ли это, не небрежность ли автора? Нет, скорее гениальный ход: о «размышлениях», вызванных «вчерашними происшествиями», не сказать ничего определенного: они ведь были неотчетливы пока, «смутны», словно Гринев не понял еще, что с ним происходит, но — происходит...

А затем... весь абзац отдан Савельичу! Вас это не удивило? А сам Савельич? Не многое ли он себе позволяет, отчитывая барина, вплоть до «И в кого ты пошел?»! Как разрешил Пушкин этот неожиданный мотив повествования — столкновение Петруши и Савельича?

Вы, вероятно, заметили, что пушкинской прозе свойственен подтекст. За этой сдержанностью, незавершенностью повествования, его прерывистостью — состояние Гринева, его борьба с самим собой... Но в этом «внутреннем» поединке он сразу же пасует перед Савельичем, чувствует вину перед ним и поначалу не смеет ему перечить, давая Савельичу возможность выговориться до конца, ни разу не перебивая его на протяжении пространной и едкой его «проповеди». «Мне стало стыдно», только и осталось признаться Петруше. И все-таки он еще пробует играть понравившуюся ему роль господина, напоминая Савельичу, что он слуга и обязан «делать то, что ему приказывают». Но едва он отчитал Савельича, как тут же передает впечатление, произведенное на Савельича угрозами барина: «Савельич был так поражен моими словами, что сплеснул руками и остолбенел». А чуть дальше: «Савельич заплакал», И, наконец, «Савельич поглядел на меня с глубокой горестью и пошел за моим долгом...»

Итак, мы понимаем, что Гринев вглядывается в Савельича, чувствует его состояние, ему не по себе от обиды, причиненной Савельичу. (Чтение текста.)

— Что же вынудило Гринева обидеть Савельича? («...Хотел вырваться на волю и доказать, что уж не ребенок»).

IV. Подведение итогов урока.

— Не забыли эпиграф к «Капитанской дочке»? Удачен ли он?

— Вам понятно, почему Фазиль Искандер ждал с нетерпением появления именно Савельича на страницах пушкинского романа?

Домашнее задание: перечитать главы, посвященные Белогорской крепости.