Понятие дискурса. Проблема дефиниций
Понятие «дискурс» вошло в нашу повседневную жизнь не так давно, но оно (равно как и понятие «текст») многозначно и многопланово. Само понятие «дискурс» пришло к нам вместе с понятием «дискурс-анализ», когда внимание исследователя стало переключаться с текста на «затекст». Здесь особенно важным становится контекстное поле, в частности социальный контекст, а затем знаковый (интертекстуальность – текстовые поля и текстовые секвенции). Исследователь И.Ф. Ухванова-Шмыгова утверждает, что в результате появляется необходимость включать в анализ текстов такие категории, как:
1. жанр;
2. натратив;
3. сценарий (литературоведческая парадигма);
4. фрейм;
5. миф (эпистемическая парадигма);
6. аудитория;
7. роль;
8. статус (социологическая парадигма);
9. интерпретация (герменевтическая парадигма).
Как мы видим, дискурс-анализ игнорирует не только границы каждого конкретного текста, но и дисциплинарные разграничения, приобретая статус междисциплинарного исследовательского направления[1].
Само слово «дискурс» приходит к нам в середине прошлого века из французского языка. Дискурс является целенаправленным социальным действием и речью, погруженным в жизнь. Также это понятие трактуется исследователями как «сложное единство языковой практики и экстралингвистических факторов»[2].
Сохранить цельность дискурс-исследований ключевой (интегративно значимой) помогает обобщающее понятие «код», которое «вбирает в себя как вербальные, так и невербальные знаки»[3].
Исследователь И.Ф. Ухванова-Шмыгова полагает, что если дискурс – это процесс, а не результат, то изучить его представляется возможным только на материале современных текстов. Таким образом, дискурс-анализ становится методикой, которая «работает с ограниченным числом текстов, и определяется как анализ исключительно устной речи в процессе ее звучания»[4].
Поскольку дискурс – продукт речевой деятельности, то под понятием «дискурс-анализ» понимается анализ любых сообщений/текстов вне зависимости от времени их порождения. Здесь уже в фокусе внимания выступает сам текст, включая отраженные в нем условия его функционирования. «Текст рассматривается как определенный комплекс, построенный на основе взаимодействия целого ряда кодов (вербальных и невербальных)»[5].
В обоих вышеперечисленных случаях текст представляет собой какое-либо событие. Но если в первом случае «текст – это событие взаимодействия реальных людей, то во втором – взаимодействия текста и читающего/смотрящего/слушающего»[6].
Сегодня научная деятельность дискурс-исследователей по своей сути схожа с «деятельностью специалистов по рекламе и связям с общественностью, имиджмейкеров»[7].
Обратимся к определению, данному исследователем данной проблемы Г.В. Кузнецовым в научном труде «Телевизионная журналистика»: «Дискурс – это любой текст (устный и письменный, современный и исторический, реальный и искусственно сконструированный) во всей его полноте и многозначности, полифоничности и полифункциональности, с учетом реального и потенциального, реального и «достраиваемого», конструируемого. Его план содержания, помимо непосредственно коммуницируемого, включает в свой состав целый комплекс знаний о мире, социуме, коммуникантах, коммуникативных кодах и их взаимодействии»[8].
Из исследований Г.В. Кузнецова можно заключить, что дискурс-анализом является комплексный анализ всех видов содержания и реконструкции всех видов заложенных в него контекстов. Дискурс выступает как текст, который открывают субъекты в процессе различных коммуникаций. Такое открытие происходит и для говорящего/пишущего, и для слушающего/читающего, либо интерпретатора (переводчика). Соответственно, дискурс вбирает в себя массу значений, а также всевозможных аспектов, видов, типов содержания. В нем заключены такие составляющие, как значение, вложенное субъектами коммуникации, и значение, рожденное от совмещения коммуникативного и ситуативного планов рождения и восприятия речи. Кроме того, рассматриваемое нами значение происходит от характеристик речи и поведения, а также «от разнообразного опыта участников коммуникантов: интеллектуального, национально-культурного, исторического, языкового, речевого, социального, эстетического и т.д.»[9].
Соответственно, дискурс-компетенция коммуниканта представляет собой синтез и владение этим огромным множеством оттенков содержания. Благодаря наличию дискурс-компетенции человек становится «коммуникативно грамотным, способным предвидеть последствия функционирования текстов в социуме и, кроме того, учесть влияние этих последствий как на судьбы общества, так и свою собственную судьбу»[10].
Еще один исследователь данной проблемы Г.Г. Почепцов в работе «Теория коммуникации» считает возможным рассмотрение дискурса как коммуникативной ситуации, включающей в себя сознание коммуникантов и текст, создающийся в процессе общения. В дискурсе он находит отражение фрагментов существующей действительности – внешней по отношению к дискурсу ситуации, являющейся содержательным предметом, темой общения, и коммуникативной среды или ситуации, составляющей предметное окружение коммуникантов во времени и пространстве в процессе языкового взаимодействия. Такое определение дискурса также представляет предмет нашего исследования как центральную интегративную единицу в межличностном общении. Оно «дополняет такое определение субстанциональным компонентом, указывая на природу участвующих в межличностном общении субъектов окружающего мира»[11].
Пространство для речевой деятельности дискурса многомерно. Что касается дискурса конкретной языковой личности, здесь реализованные речевые действия в этих измерениях принимают характер использованного потенциала данных координат, в виде применяемого адресантом соответствующего арсенала сигматических, семантических, прагматических и синтаксических способов речевой деятельности.
Речедеятельностное пространство конкретного дискурса языковой личности следует рассматривать как соответственно развернутую по данным координатам интеграцию элементарных речевоздействующих сил: аргументирующей (семантика), мотивирующей (сигматика), прагматической (прагматика) и аккумулирующей (синтактика).
Объект или явление, на семантическое описание которого ориентирован дискурс и является вектором аргументирующей силы. Семантическая информация регулируется критерием истинности/ложности смыслов. Такая информация может не выступать общей для адресанта и адресата. Вектор мотивирующей силы – это перечень объектов и явлений, который тесно связан с личностью адресата и создает фонд общих знаний у коммуникантов. «Сигматическая информация предназначается для сигнализации адресантов адресату о наличии у них такого фонда общих мнений и регулируется критерием искренности/неискренности»[12].
В содержании текста два плана выступают как бы на равных уровнях. Этими планами являются предметно-тематический и субъектно-тематический. Данная тенденция исходит из признания того, что дискурс – это текст, реализуемый в субъектной ситуации общения. Другими словами, мы пишем/говорим о чем-то, а значит о себе; в своем дискурсе мы постоянно конструируем не только мир, но и себя, и делаем это постоянно, каждый раз как бы заново, подтверждая или отрицая коммуницируемое нами ранее.
Скачано с www.znanio.ru
[1]По Ухванова-Шмыгова И.Ф. Операционализация коммуникативных стратегий с позиций каузально-генетической теории / И.Ф. Ухванова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. – Вып. 2. – Минск, 2000. – С. 11
[2] Ухванова-Шмыгова И.Ф. Дискурс-анализ в контексте современных исследований / И.Ф. Ухванова-Шмыгова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; И.Ф. Ухванова-Шмыгова, А.А. Маркович, В.Н. Ухванов; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. – Вып. 3. – Минск, 2002. – С. 6
[3] Токарева И.И. Этнолингвистика и этнография общения: монография / И.И. Токарева; под общ. ред. Ф.А. Литвина; Минский гос. лингвист. ун-т. – Минск, 2001. – С. 250
[4] Ухванова-Шмыгова И.Ф. Дискурс-анализ в контексте современных исследований / И.Ф. Ухванова-Шмыгова // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов: сб. науч. трудов / Белгосуниверситет; И.Ф. Ухванова-Шмыгова, А.А. Маркович, В.Н. Ухванов; под общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. – Вып. 3. – Минск, 2002. – С. 7
[5] Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – Москва: Иск-во, 1979. – С. 140
[6] Тодоров Ц. Понятие литературы / Ц. Тодоров // Семиотика. – Москва: Прогресс, 1983. – С. 11
[7] Почепцов Г.Г. Теория коммуникации / Г.Г. Почепцов. – Москва: Ваклер, 2003. – С. 277
[8] Телевизионная журналистика/ Редкол.: Кузнецов Г.В., Цвик В.Л., Юровский А.Я. 5-е издание (серия “Классический университетский учебник”) - М.: Высшая школа - Изд-во Моск. ун-та, 2005)
[9] Телевизионная журналистика/ Редкол.: Кузнецов Г.В., Цвик В.Л., Юровский А.Я. 5-е издание (серия “Классический университетский учебник”) - М.: Высшая школа - Изд-во Моск. ун-та, 2005)
[10] См. там же. С. 11
[11] Почепцов Г.Г. Теория коммуникации / Г.Г. Почепцов. – Москва: Ваклер, 2003. С. 277
[12] Телевизионная журналистика/ Редкол.: Кузнецов Г.В., Цвик В.Л., Юровский А.Я. 5-е издание (серия “Классический университетский учебник”) - М.: Высшая школа - Изд-во Моск. ун-та, 2005)
© ООО «Знанио»
С вами с 2009 года.